— Ну, а что в-третьих? — среди наступившей тишины раздался ядовитый голосок Дины.
— А в-третьих… — Геля шагнула к столу, схватила большой бокал с минеральной водой и швырнула его Дине в лицо. Бросок был почти точен. Бокал попал Дине в плечо. Мокрая и разъяренная Дина выскочила из-за стола и бросилась к Геле, чтобы дать сдачи. Но между ними встал Саша.
— Ангелина! Что ты себе позволяешь! — вскричал отец, — Как ты себя ведешь! Это уже переходит всякие границы! Марш немедленно в свою комнату!
— Пока ЭТА не уйдет, здесь у меня больше нет своей комнаты! — отрезала Геля.
— Что ты несёшь! — возмущенно воскликнул отец. — Что за нелепые условия ты ставишь?
— Это не условия, это требование! Пусть она уйдёт из нашего дома.
— У тебя нет права никого выгонять! — Антон почти с мольбой смотрел на Гелю. Ну что она делает? Если сейчас уйдёт Дина, следом за ней уйдёт Саша, а значит и Полина… И он потеряет её безвозвратно. Навсегда.
— Только у тебя, папочка, есть такое право, да? — зло усмехнулась Геля, — Ты ведь выгнал Илью…Избил и выгнал.
— Геля, как ты разговариваешь с отцом, — слабо возмутилась Полина.
— Я вообще никак не хочу с ним разговаривать, — Геля неожиданно почувствовала закипающие в горле слёзы, которые так не терпела. — И с вами со всеми тоже!
Геля повернулась и стремительно побежала к выходу.
— Геля, остановись!
— Геля, я тебе запрещаю!
— Гелька, не уходи!.. — звучали ей вслед голоса, но не могли её остановить. Она сделала свой выбор.
Илья распахнул дверь. Кроме разбитой губы, других следов выяснений отношений с отцом Геля не заметила. Она влетела в квартиру и прижалась к Илье, обняв его.
— Вот мы и попались, — сказала Геля сквозь слёзы.
— Надеюсь, отец тебя не тронул? — тревожно спросил Илья, — Я молил Бога, чтобы он всё своё негодование выплеснул на меня и не смел на тебя даже пикнуть.
— Я-то себя в обиду не дам, а вот ты почему терпел, когда он тебя бил?! Я думала, у меня сердце остановится, когда мне Юлька рассказывала, что он с тобой делал! Илюша, ты ведь мог сдать ему сдачи — он ведь всего лишь твой брат!
— Я не мог сдать ему сдачи! — спокойно ответил Илья, — Я не ждал ничего другого, я думал, что будет даже хуже.
— Куда уж хуже! Он не имел права тебя бить, выгонять из дома!
— Ещё как имел… Ты ведь сама всё понимаешь, не надо осуждать его.
— Это всё Динка — гадина…
— Мы не смогли бы вечно прятаться… Какая разница, как и когда все узнали про нас. Ты думаешь, реакция Антона была бы другой, если бы мы сами ему сказали?
— Тебе нисколько не обидно, что он тебя выгнал из дому?
— Я всегда был для него чужой. Всегда ему мешал. Но мне это неважно. И Полина и Саша, и Алла с Кириллом — они всё равно останутся моей семьёй.
— И я…
— И ты, — засмеялся Илья, — особенно ты.
Илья не выглядел угрюмым и подавленным. Он улыбался своей разбитой губой и шутил.
— А я ушла из дому… — невесело произнесла Геля в ответ, — Я не могу там находиться, пока эта крыса шипит из угла и ухмыляется.
— Это ты напрасно, — призадумался Илья, — этим ты нагнетаешь обстановку вокруг нас. Теперь нас в покое не оставят, пока ты не вернёшься…
— Пусть сначала Динка уйдёт! — упрямо надула губы Геля.
— Не уйдёт она никуда. Никто её не выгонит, как меня. Ты ведь это прекрасно понимаешь…
— Ну, конечно. Саше она дороже тебя и меня, мама на его стороне, отец на маминой. Кому мы с тобой нужны?
— Саша любит Динку. Ты ведь недолго думала, когда семье предпочла меня. А почему Сашка должен поступать по-другому?
— Как можно её любить! — презрительно фыркнула Геля.
— Ну только вот об этом не надо… Любит и любит. Не нам судить. Ты ведь не хочешь всех в семье перессорить?
— Мне кажется, этого очень хочет Динка… — пробурчала Геля.
— Ладно тебе, забудь ты про нее, — примирительно проговорил Илья, покрепче прижимая Гелю к своей груди.
— Илюш, а давай уедем прямо сейчас?! Подальше от всего этого…
— Потерпи недельку, малыш… Я сейчас не могу бросить дела. Всего неделю…
Эта неделя показалась им обоим целой вечностью. Вся семья начала дружный штурм в целях возвращения Гели под крышу родного дома. Мама, Алла, и особенно отец не давали им покоя, убеждая, уговаривая Гелю вернуться. Вернуться и расстаться с Ильёй. Этот подтекст, более или менее явный, звучал во всех их речах. Особенно категоричен был отец. С Ильёй он вообще не желал разговаривать и приходил только тогда, когда брата не было дома. Он долго и упорно втолковывал Геле о том, какую ужасную ошибку она делает, что у этих отношения нет и не может быть будущего, что интимные отношения между ближайшими родственниками запрещены не только по моральным канонам, а ещё из-за того, что ведут к вырождению человеческого рода, что в родственных браках рождаются больные дети с явными генетическими отклонениями, дебилы, олигофрены или физические калеки.
Мама была тактичней, она просила, чтобы Геля и Илья всё хорошо обдумали, взвесили, и приготовились к огромным сложностям, если они всё же решат остаться вместе. Проблемы будут непременно, разного рода, сумеют ли они всё выдержать и сохранить свои чувства, не сделают ли друг друга несчастными.