То, что Сакра опоздала к завтраку, ещё не было поводом для того, чтобы отправлять её на гряды. Ну, с кем, спрашивается, не бывает? Никто же не видал, когда она вернулась. Значит - и поводов для пересудов нету.
"Празднуют свадьбы. Осень"
V. Silence
То, что Сакра опоздала к завтраку, ещё не было поводом для того, чтобы отправлять её на гряды. Ну, с кем, спрашивается, не бывает? Никто же не видал, когда она вернулась. Значит - и поводов для пересудов нету. А уж задержалась совсем на чуть-чуть, и, на тебе - никакой шахты, поли брюкву, пока солнце не встанет над большим ясенем и смена рудокопов не вернётся трапезничать из забоев. И наплевать им, что ей уже даже не третий десяток пошёл, что выросла уже, что скоро и усы будет брить, так же, как и все половозрелые матроны. Сказала мать, - "полоть", значит - будешь полоть и не пискнешь. Нет, пискнуть-то она может, да и пищит частенько, чего скрывать, в меру силы своих голосовых связок конечно, только вот - кто её слушать-то станет? А пискнешь лишнего, так, чего доброго, и папаша вмешается. А это совсем уже никуда не годится. Уж лучше так как-нибудь. Повода задействовать мужчину она не даст. У того ведь разговор короток, - "Раз засиделась в девках - замуж". И то. Осень. Как раз сезон. Все, кто за лето сговорились, уже хорохорятся, друг перед дружкой красуются, о штреках семейных судачат, хотя до штреков им, как до Рыбачьего без повозки. К ней было тоже Снергл подбивался. О чём-то долго они с отцом толковали, только - не выгорело ничегошеньки. Либо хитрый и ушлый Балин слишком большой выкуп запросил, либо отсоветовал с ней прежде поговорить. А что говорить - Снергл её ответ и так угадать может. Потому и пошёл напрямки к отцу, тоже ведь, хитрец бородатый выискался. Нужен он ей, как же! Как и семейные штреки евойные. Даже так, хотя, по словам рудознатцев, в одном из них и серебришко порой мелькает, не только железная крошка да уголёк. Ну и что, что нынче он завидный жених у всех вдовых гномих. Она-то молодуха, а не вдовая. Её волосы, не Снергловы, инеем не припорошены. Да и нужна ему не жена, а нянька для двоих малых, что опосля Ворты, покойной жены Снергловой, остались. А то, что Сакра ещё с весны милуется с другим, так про то никому и знать не надобно. Ни Снерглу, ни, тем более, отцу. Мать, может, ещё поймёт, но и чтобы ей-то сказать, смелости ай-яй сколько набраться надобно. А где её, смелость, взять, скажите на милость? В копну сена, откудова она с петухами еле сбёгла от своего красавчика, смелость не закапывают. А он её ещё и в город свезти обещает, между прочим. Город... Это даже дальше, чем Рыбачий посёлок, в коем люди живут. В городе, говорят, кого только нетути. И гномы, и люди, и эльфы остроухие. Чудные... Когда она впервые увидала людей, то встала, широко рот раззявив, пока матушка под ребро не ткнула. Нет, ну надо же такими высоченными вымахать! И как они только шахты копают? Или они там, внутрях, на четвереньках ползают? Даже смешно... А уж глупые! Про гномов и не знают ничего. Ну, абсолютно ничегошеньки. Думают, что гномы в пещерах живут! Это ж надо такое выдумать! Будто гномы - твари дикие. А чем бы они тама питалися? Да они б тогда и видеть на свету не смогли бы. Когда старого Поруха из заброшенного штрека спасали, где он две седмицы проторчал под завалом, тот потом, словно крот, долгохонько щурился, к солнышку привыкая заново. А они - "в пещерах". Одно слово - люди.
Оба-на! Чуть не проглядела, о своём задумавшись. Вот и отцовская смена на уступе показалася. Пора и домой бежать, мамке стряпать помогать, да сбирать на стол, покудова сурьёзные мужи будут пред обедом бороды чистить да разглаживать...
Оставив тяпку прямо на гряде, Сакра вытерла руки о синюю юбку и поспешила в крепкую хатку, в которой и проживала со своими родителями, да меньшой сестрицей Бурлой, девицей вредной и любопытной, много о себе понимающей, хотя ещё порой по малолетству и под столом с вагонетками деревянными балующейся.
- Сакра, - голос матери встретил её между здоровущими пионами и грядкой с начинающими краснеть перцами, - А, уже бежишь, плошки ставь, да новую кофту надень. Разговор о тебе сегодня будет.
- Какой разговор?
- Ишь, любопытная землеройка. Сама узнаешь. Нечего вперёд выскакивать.
Знает она эти разговоры. Каждый день всё тот же разрез. То, Сакра, не так, это не эдак. Вот уедет она со своим красавчиком, так будут знать, как командовать, не у себя в забое. Но переодеться всё же надобно. А то вдруг что и вправду серьёзное, а она в буднем, словно клети крепила.
Гномы на крыльце долго плескались у рукомойника. Каждый до этого прислонил кайло к глиняной стенке хатки, предварительно очистив инструмент от земли надлежащим образом. Теперь мужчины что-то обсуждали, почему-то хмуря кустистые брови и оглаживая широкие бороды. Балин, на правах хозяина, отворил дверь.
- Что, хозяйки? Принимайте. Бригада готова за стол. Знатно сегодня жила шла, знатно и оттрапезничать полагается.
