– Среди либеров ходит легенда, – нарушил молчание Луций. – В ней говорится, что Башни возвели великие герои прошлого, по одному от каждого Большого Народа.
– Чепуха.
– Может и нет, кто теперь скажет? Они построены так давно, что мы даже не знаем когда. А еще говорят, что в те давние времена народы были едины, не было ни княжеств, ни королевств, ни империй. От моря Серпа и Арфы до моря Скипетра и Копья простиралось единое государство. Я бы хотел жить тогда, ездить по миру, каждый день просыпаясь в новом месте, общаться без титулов и регалий. Вот как мы с тобой. Смех, рассказать кому не поверят: сын префекта завел дружбу с сыном мастерового-гуддара.
– Я не говорил, что мой отец мастеровой, – возмутился Эрик. В словах Луция он услышал нотки превосходства. И либер был прав: разве они ровня?
– Ну, а кто еще? Уж точно не целлит, кустодий или ликтор.
– Некоторые гуддары торгуют, держат лавки, – начал перечислять Эрик.
– Согласен, и все-таки подавляющее большинство – мастеровые. Я, конечно, предположил, но у меня очень хорошие шансы оказаться правым. Итак, верно ли мое предположение?
Эрику пришлось согласиться.
– В этом нет ничего зазорного. Извини меня, если я как-то обидел своими словами. Иногда я хотел бы быть сыном простого мастерового…
– Почему? Разве плохо иметь большой дом, свой сад, слуг?
– Неплохо, но не всегда так уж хорошо. Мать умерла, когда мне было три. Отец почти все время в разъездах. Меня готовят к тому, чтобы стать префектом. Большинство учителей – занудные идиоты. То, что они рассказывают вызывает только зевоту. Я бы с радостью променял все это на возможность быть с мамой и каждый вечер видеть отца…
Луций присел на камень рядом с подножием стены и посмотрел куда-то вдаль. Не только Башня возвышалась над городом, но и площадка, на которой она стояла. С этой площадки открывался вид на улочки и кварталы, крыши и целлы. Застройка начиналась шагах в ста и продолжалась почти до самого горизонта. Где-то там можно было различить башни городской стены. На свободном от построек пространстве виднелись фундаменты древних домов – многие хотели поселиться ближе к Башне, но никогда такое соседство не продолжалось более года.
– Зачем они это делают? – вглядываясь в остатки одного из фундаментов спросил Эрик.
– Что? – обернулся к нему Луций. – Ах, это. Полагаю, каждый думает, что он особенный. Что уж с ним-то и его домом точно ничего не случится. Ты знаешь, что раньше город доходил до самой Башни?
– Правда?
– Да. Дома примыкали прямо к ее основанию. Здесь стояли огромные дворцы, сейчас таких не строят. Поднимались в небо множество шпилей, цеплялись за Башню, словно гигантские плющи. Вот такенные, – Луций развел руки. – Я видел древнюю гравюру в одной из книг. Правда может быть все это враки, книга была написана, когда от дворцов уже ничего не осталось. Но, с другой стороны, зачем бы кому-то это придумывать?
– Пожалуй, незачем.
Эрик снова оглянулся по сторонам. Он с трудом мог представить, как это место выглядело много поколений назад. Может быть, вот там стояла целла, а тут особняк префекта?
– Как-то не верится, – наконец подытожил он.
– Если честно, мне тоже. В книгах иногда такое пишут… Например, что раньше здесь жил гуддарский князь и управлял огромным княжеством. Ну не княжеством, как-то оно называлось по-другому. Но суть-то от этого не меняется. И никто не был против, никто не сомневался в его праве на этот город, на это место. С одной стороны – чудно; с другой, если учесть, что Башни возведены по одной каждому народу, – логично. Скажем, если эту построили гуддары, то надо полагать, что здесь они и жили.
– Хм-м-м… – протянул Эрик. – И что с ними случилось?
– Честно говоря, я не знаю. Может быть, в той книге и написано, но я больше рисунки разглядывал. Да-да, не смотри так. У нас книг знаешь сколько дома? Все не перечитаешь.
– Я бы тоже хотел научиться читать, – признался Эрик.
Он очень любил книги. Каждый раз радовался, когда представлялась возможность сходить в лавку мастера Фроуда, прикоснуться к кожаным переплетам, вдохнуть ни с чем несравнимый запах бумаги. Иногда лавочник читал вслух какой-нибудь отрывок, и всегда это было не менее интересно, чем мамины сказки. Как-то Эрик попросил научить его чтению, и старик Фроуд даже согласился. Однако, отец не разрешил. Мать пыталась переубедить, но тот был непреклонен. «Незачем и точка!» – твердил он полвечера, и мальчик впервые видел, как злится на отца мать.
– Похвальное желание, – со знанием дела покивал головой Луций. – Я, конечно, ворчу на учителей, но только потому, что меня заставляют. Книги разные, далеко не все из них одинаково интересны. Но в них много того, о чем вслух стараются не говорить. А еще в них прошлое, то, чего сейчас нигде уже не увидишь… Но все эти занятия… От них порой так трещит голова. Сегодня у меня выходной, а обычно в это время я по уши в какой-нибудь риторике или арифметике, будь они неладны. Так что Клео везунчик. И, да, еще раз тебе огромное спасибо за помощь!
Эрик улыбнулся и пожал протянутую Луцием руку.
