– Кэтрин, иногда я опасаюсь приезжать домой из-за тебя. Ты портишь все, что есть хорошего между нами, своими непрестанными подозрительными, темными выдумками. Пойми: все твои неприятности и подозрения живут по большей части в твоем воображении. Тебе не надоело, ты еще недостаточно настрадалась? Стань взрослой, Кэтрин! Ты сеешь подозрения и скорбь в душе Джори. Когда ты научишься ждать от людей добра, только тогда ты его и получишь.
– Да, я уже слышала эту твою философскую концепцию, Крис.
Я с горечью припомнила привязанность Криса к нашей матери и то, что от нее он тоже, несмотря ни на что, ждал добра.
Ах, Крис, Крис, неужели ты никогда не научишься жизни? Но я не сказала этого – не посмела.
Вот он передо мной, состарившийся, хотя это и не видно по нему, прежний мальчик, с прежним своим розовым оптимизмом. Да, я могла высмеять его, но в душе я завидовала его вере в людей. Она давала ему душевный покой, в то время как я всю жизнь поджаривалась на медленном огне, переступая с ноги на ногу на раскаленной сковороде.
Барт сидел перед камином и пытался читать финансовый журнал, а мы с Джори в это время заворачивали в красивые обертки рождественские подарки, разложив их на длинном столе, освобожденном от кухонной утвари. Пока я резала серебристую бумагу и завязывала красивые банты, мне пришло в голову, что Синди ведет себя странно, будто во сне: она жила в каком-то своем мире. За делами Джори я как-то забыла о нуждах и проблемах Синди. Я была удивлена тем, что Синди пожелала поехать вместе с Крисом в Шарлотсвилл, чтобы сделать еще некоторые покупки и посмотреть кино, и вернулась вместе с ним в пятницу. У Криса была небольшая квартирка с одной-единственной кроватью в комнате, но он решил положить Синди спать на софе.
– Мама, мой подарок тебе будет настоящим сюрпризом, он приятно удивит тебя, – с чарующей улыбкой предупредила Синди.
Она ушла, а я еще долго думала о том, что именно делает ее личико таким спокойным и счастливым.
Едва лишь мы с Джори закончили завязывать банты и украсили подарки нашими многочисленными инициалами, как я услышала хлопанье дверцы автомобиля, топанье ног на террасе и голос Криса. Было около двух пополудни; они вошли с Синди в наш семейный салон, но были не одни, а вместе с очень красивым юношей лет восемнадцати. Я была изумлена. Я знала из высказываний Синди, что она считает мужчину, года на два старше ее, юнцом. Она любила дразнить меня смелыми высказываниями вроде того, что «чем старше, чем опытнее, тем лучше».
– Мама, – с сияющим лицом сообщила Синди, – это тот самый сюрприз, который ты позволила мне сделать на Рождество.
Я стояла как громом пораженная, но заставила себя улыбнуться. Синди ни словом не обмолвилась, что ее «секретный» подарок будет гостем; не спросила ни у кого разрешения. Крис представил юношу, сказав, что это бойфренд Синди, с которым она познакомилась в Южной Каролине, и зовут его Ланс Сполдинг. Юноша как ни в чем не бывало пожал руку мне, Джори и Барту, который сейчас же воспламенился гневом, что было видно по его лицу.
Крис поцеловал меня в щеку и обнял Джори, а потом сразу же поспешил к дверям.
– Кэти, прости за то, что снова покидаю вас, но я вернусь завтра утром. Синди никак не могла ждать до завтрашнего утра: надо было привезти ее гостя. У меня остались срочные дела в университете. К тому же и мне надо кое-что купить.
Увидев выражение моего лица, он одарил меня чарующей улыбкой:
– Дорогая, я выхлопотал себе две недели отдыха. Так что не грусти и, пожалуйста, не давай волю своему воображению.
Он обернулся к Лансу:
– Приятных каникул, Ланс.
А Синди, увлеченная своим «сюрпризом», потянула Ланса к человеку, который в последнюю очередь мог бы радоваться появлению гостя в этом доме, – к Барту.
– Барт, я думаю, ты не возражаешь, что я пригласила Ланса. Его отец – президент консорциума «Кемикал бэнкс» в Виргинии.
О, какие магические слова! Я не могла не улыбнуться мудрой уловке Синди. Сейчас же враждебность Барта сменилась интересом. Мне даже стало неудобно, пока я наблюдала, как Барт пытался выдоить по каплям нужную ему информацию из юноши, который был всецело поглощен Синди.
Синди была прелестнее, чем когда-либо, затянутая в белый свитер с розовой отделкой, гармонирующей с трикотажными брючками того же цвета. У нее была пленительная фигура, которую она охотно демонстрировала.
Смеясь и лучась радостью, она потянула Ланса прочь от Барта.
– Ланс, ты должен увидеть наш дом. У нас есть подлинные рыцарские костюмы, целых два, но они слишком малы даже для меня. Может быть, их смогла бы надеть мама, не знаю, но не я. Подумать только, а мы представляем рыцарей огромными, сильными мужчинами, а они вовсе не были огромными! Здесь есть музыкальная гостиная: она еще больше, чем эта; а вот моя комната – уютнее и прекраснее всех. Меня никогда не приглашали осмотреть комнаты Барта, но они должны быть вообще сказочными… – Она с шаловливой насмешкой обернулась на Барта.
Барт посуровел еще больше.
