Что оставалось мне делать? Закрыть дверь и уйти, ничего не сказав? Впасть в гневную патетику и выдворить Ланса из этого дома? Я беспомощно стояла в дверях, не зная, что предпринять, пока не услышала за спиной слабый шум.
Я обернулась и увидела Барта; он ахнул при виде всей сцены. Тем временем Синди уже сидела верхом на Лансе, в экстазе выкрикивая непристойности. Она, видимо, не соображала ничего, кроме того, что делает и что делается с нею.
Барт не страдал нерешительностью.
Он рванулся к кровати и схватил Синди за талию. Он буквально сорвал Синди с Ланса, который казался совершенно беспомощным в своей наготе. Синди полетела на пол, упала лицом на ковер и вскрикнула.
Но Барт не слышал ее. Он работал кулаками. Что есть силы он нанес удар в красивое лицо Ланса. Я слышала хруст носовой перегородки; брызнула кровь.
– Только не в моем доме! – ревел Барт. – Я не допущу греха в моем доме!
Еще секунду назад я бы, если бы могла, сделала то же самое. Но теперь я бросилась спасать юношу.
– Барт, остановись! Ты убьешь его!
Синди истерически кричала и пыталась прикрыть наготу одеждой. Джоэл уже стоял в комнате, вначале презрительно уставившись на Синди, а потом начал улыбаться, торжествующе глядя на меня: «Я говорил тебе, я же говорил. Яблоко от яблони…»
– Видите, чего вы добились своим баловством? – как с кафедры, провозглашал Джоэл. – С первого момента, как я увидел эту девушку, я понял, что эта потаскушка не смеет жить под кровом моего отца!
– Идиот! – взорвалась я. – Кто вы такой, чтобы судить?
– Нет, это вы идиотка, Кэтрин! Совершенно как ваша мать, точь-в-точь! Она тоже желала любого мужчину, которого видела, даже своего сводного дядю. Она, совсем как эта голая потаскушка, готова была лечь в постель с любым предметом в штанах!
Неожиданно Барт оставил Ланса и бросился к Джоэлу.
– Прекрати! Не смей сравнивать мою мать с ее матерью!
– Когда-нибудь ты убедишься в том, что я прав, – проговорил Джоэл лицемерным мягким голосом. – Коррина получила по заслугам. Как и твоя мать получит в назначенный срок. И если есть на свете Бог и справедливость, когда-нибудь эта недостойная голая распутница будет гореть в вечном огне, чего она и заслуживает.
– Не смей так говорить! – снова взревел Барт, бросившись к Джоэлу и совершенно позабыв в гневе о Синди и Лансе, поспешно натягивающих свою ночную одежду. Он помедлил, будто удивившись тому, что бросился защищать девушку, которую отвергал как сестру. – Это моя жизнь, мое дело, Джоэл, – наконец скованно сказал он. – Это моя семья, а не ваша. Я сделаю то, что нужно, а не вы.
Расстроенный и потрясенный, Джоэл, согнувшись в три погибели, пошаркал прочь по коридору.
Как только Джоэл исчез из виду, Барт обрушил весь свой гнев на меня:
– Вот видишь! Синди как раз доказала тебе и всем, что я не ошибался в отношении ее! Она порочна, мама! Ничего хорошего из нее не вышло! Ничего хорошего! Все это время, пока она была «так мила», она только и думала, как привезет сюда Ланса и как они будут развлекаться. Я хочу, чтобы она исчезла из этого дома и из моей жизни – навсегда!
– Барт, ты не смеешь выгонять Синди – она моя дочь! Если в тебе кипит жажда мести, можешь прогнать Ланса! Но ты, конечно, прав: Синди не должна была так поступать, а Ланс не должен был злоупотреблять нашим гостеприимством.
Он несколько смягчился:
– Ну хорошо, Синди может остаться, раз ты ее любишь, несмотря ни на что. Но этот малый пусть убирается сегодня же! – И он закричал на Ланса: – Поспеши уложить свои вещи! Через пять минут я отвезу тебя в аэропорт! Если ты посмеешь еще раз прикоснуться к Синди, я сломаю тебе оставшиеся кости! И не думай, что я не узнаю: у меня тоже есть друзья в Южной Каролине.
Ланс был очень бледен. Он начал бросать свои костюмы в чемодан, который только что опорожнил накануне.
Проходя мимо меня, не решаясь взглянуть мне в глаза, он хрипло прошептал:
– Простите меня, мне так стыдно, миссис Шеффилд…
Барт поторапливал его, почти подталкивая.
Я обернулась к Синди. Она успела надеть скромную старушечью ночную рубашку и забралась под одеяло, глядя оттуда на меня испуганными, широко раскрытыми глазами.
– Я надеюсь, ты получила по заслугам, Синди, – холодно сказала я. – Ты страшно разочаровала меня. Я ожидала от тебя ответственности, ты же обещала мне. Или твои обещания вообще ничего не стоят?
– Мама, пожалуйста, – всхлипывала Синди. – Я люблю его, я хочу его; я думала, что уже ждала достаточно долго. Это был мой рождественский подарок ему – и мне самой тоже.
– Не лги мне, Синтия! Сегодняшняя встреча для вас не первая. Я не настолько глупа, как ты полагаешь. Ты была с Лансом и до того.
– Мама, разве ты больше не любишь меня?! – громко зарыдала она. – Ты не можешь отвернуться от меня: у меня никого нет, кроме тебя и папы… Если ты разлюбишь меня, я умру! Я клянусь, этого больше не случится… Прости меня, пожалуйста, прости!..
– Я подумаю, – холодно проговорила я, закрыв за собой дверь.
На следующее утро, когда я одевалась, Синди прибежала в мою комнату, истерически крича и плача:
