— Нам пора, — прервал его Шелест, поднимая собранный рюкзак с пола, — а ты пока расскажи им, что это за фрукт такой. Король, мать его.
Прыщ проверил оружие, Монете подсказал, что брать с собой, а что не нужно. Решили отправиться налегке, и надеялись вернуться до темноты. А там, как бог решит.
Погода стала теплее. Под ногами чавкало, хотя метры замёрзшего снега на глубине быстро не растают, считали путники. Странное потепление настораживало и подгоняло к решительным действиям. До «Гостиного двора» добраться быстрее, чем до «Пушкинской». Шли дворами, прислушиваясь к хлюпающим звукам, доносившимся с главной улицы.
— Как будто там движется целая процессия, — подметил Микки.
— Мертвецы, — тихо пробормотала Монета. Шелест приложил палец к губам. Мик махнул рукой, куда-то показывая. Прыщ тихо подкрался, стараясь не шуметь в снежной каше. Зыркнул в сторону застывших Монеты и Шелеста и знаком приказал не шевелиться. Удачно вышло, что группа «маяковских» свернула с главной дороги в подворотню. Там сквозняком можно пройти на другую улицу. Поэтому не пришлось столкнуться со странным шествием, где друзья снова увидели старого знакомого — Короля. Шестеро мертвоходов в оборванной одежде несли своего правителя сидящего в кресле на импровизированных носилках. «Вынесли из «Эрмитажа» не иначе», — пронеслось в мыслях Мика. Около пятидесяти зомби шли ровным строем следом.
— И какой кайф ему изображать правителя мёртвых? — тихо поинтересовался Прыщ.
— Шизоид, — отозвался товарищ. — Пусть уходят. У нас дела важнее сегодня. — Пацан, кивая, застыл, наблюдая за группой зомби. Шли они, не волоча полусгнившие культи, а уверенно двигаясь за своим предводителем. Ровный строй не нарушал таящий снег и тянувшиеся за некоторыми мертвецами кишки или конечности. Ветер принёс запах разложения, Микки прищурившись, считал, сколько всего этих гниющих особей и насколько им хватит их пошатнувшегося здоровья.
Когда ходячие трупы унесли своего правителя, друзья вернулись ктоварищам.
— Что за вонь? — первой спросила Монета.
— Теплеет, — отозвался Прыщ, — зомби начали гнить, видимо, интенсивнее что ли.
— Мерзость, — поморщилась девушка. — Тогда может, они быстрее сдохнут? Просто растают, как это снег:
— Не знаю, — честно ответил Шелест. — Думаю, приспособятся. А то ещё на поверхность выберутся те, кого создали в лаборатории.
— Интересно кто? — спросил Прыщ.
— Учёные. Знамо кто. — Шелест вздохнул и направился в подъезд дома, где парадная выходила на другую сторону улицы. Он стянул шапку и вытер вспотевшее лицо. — Что-то жарит, мороза нет. Чувствуете?
— Да, — кивнул Микки. — А что думаешь, только нам интересен этот поезд? Там сто пудов всё под охраной.
— Ничего, прорвёмся, — бравировала Монета, Прыщ вторил ей, а вот Шелест не был уверен, что их разведка завершится, как хотелось бы, успешно. Он вспомнил их схватку сКоролём и то, как выстрелил ему в голову. Помнил, что пуля вошла в лоб полузомби, как в пластилин. «И что, — спрашивал себя уже сейчас и тут же отвечал — ничего, Шелест. Ничего».
Петляя между дворами, спутники то и дело натыкались на зомби одиночек. Теперь об их присутствии говорил омерзительный запах разложения. Ветер дул в лицо, и теперь парни и Монета, как гончие псы учуяли носом опасность.
Один мертвец, притаившись на балконе, заваленного до третьего этажа дома обледенелым снегом, кинулся на Мика. Прыщ, заметив тварь, оттолкнул товарища и, молниеносно выхватив мачете, снёс гнилую голову зомби. Коричневая кровь окрасила снег. Он ещё белый, а теперь за ребятами тянулся грязный след. За ними никто не следил, поэтому не пришлось менять направление, чтобы запутать противников. Они ждали у станции, и попасть туда просто так невозможно.
«Гостиный двор» принадлежал Молоту. С ним станция «Маяковская» контактировала редко. Жители общины занимались литьём и ковкой. У них имелись отличные оружейники. Брокер не любил хозяина станции. Говорил о нём, как о слишком наглом и беспринципном руководителе колонии. Высокий и грузный Молот напоминал памятник, высеченный из камня. Бывший кузнец оборудовал под землёй горнило и собрал команду «металлистов», так называли людей «Гостиного двора».
— Меня всегда мучал вопрос, — вдруг подала голос Монета, она даже остановилась. — Почему люди, несмотря на происходящее с ними не хотят объединяться и достигать общей цели? Ведь сообща было бы легче справляться и с зомби, и восстановить город. Выживать легче же?
— Во всём виноваты человеческие амбиции, — ответил ей Шелест. — Дай голодному человеку хлеб, и он сначала набьёт свой живот, а лишь потом поделится с ближним. Чужаку же он этот хлеб просто так никогда не даст, даже если булка покроется плесенью. Это людская натура — думать в первую очередь о себе. Есть исключения, но доброту не ценят и быстро забывают. — Шелест поравнялся с девушкой. — Пример тому Брокер. Стоило ему оставить станцию, жители сделали выводы и не стали разбираться, в чём дело. Что произошло на самом деле. Одни предали его, другие стали презирать.