Семена войны полностью

– Останься на десять минут с Сольви – и она за пять тебя убьет. Если только я не прикажу ей не убивать тебя, – сказал Орберезис. И, позволив себе расслабиться, продолжил: – Сольви не слишком любит мужчин.

– В отличие от богов, судя по всему.

– В отличие от одного вполне конкретного бога.

– Она могущественна? – спросил Таванар.

– А ты как думаешь? Она же курильщица.

Таванар нахмурился:

– Ты так говоришь только потому, что она умирает от желания расцеловать твои вонючие ноги. Кстати, мы скоро остановимся, чтоб помыться?

– Сегодня вечером я планировал помыться во дворце, но, возможно, нам скоро придется остановиться, – сказал Орберезис.

– Почему бы тебе не использовать свои божественные силы, чтобы как можно быстрее нас туда доставить?

– Потому что это так не работает, придурок.

На самом деле Орберезис и сам не знал, как работает сила сферы, но Таванару не стоило об этом знать. Будет намного лучше, если всем будет казаться, что он контролирует ситуацию – ну хотя бы до определенной степени. Хотя, если говорить честно, Чудо произошло случайно. Он уже десять лет подряд пытался заставить сферу заработать, но все было безуспешно. Для того чтобы поразить всех своих последователей, хватило бы небольшого всплеска силы, но нет. Ничего. И сейчас он жил за счет своей репутации, за счет видимости божественности и за счет дураков, которых удавалось обвести вокруг пальца – хотя пока этого было достаточно.

Таванар послал ему извиняющуюся улыбку.

– Что ты чувствуешь по поводу возвращения в Ушар? Интересно, многое ли изменилось?..

Орберезис пожал плечами, отгоняя воспоминания о том, что случилось, когда они с Таванаром побывали внутри городских стен.

– В королевстве царит беспорядок. Посмотри на этих людей. Они больны и изголодались – и все стало намного хуже, чем было раньше. Они сокрушены. Помнишь, как быстро они присоединились к моему культу, стоило только предложить им малейшее утешение? А король, кажется, больше заботится о древних фолиантах, чем о королевстве.

Таванар вздохнул и поморщился:

– Не имеет значения, как долго тебя не было. Некоторые вещи не меняются.

Орберезис кивнул.

– Кстати, о неизменности… Ты как? Ну, в смысле, твоя болезнь?

Орберезис сглотнул. Даже с Таванаром ему было нелегко об этом говорить. И хоть он понятия не имел, что это была за болезнь, но наверняка это было что-то пагубное.

– Паралич бывает редко, а кошмары и мигрени преследуют постоянно.

– А что, если эликсир не сработает? Говорят, что он ускоряет исцеление и делает людей сильнее, но это же не значит, что…

– Я знаю, Тав, но разве у меня есть выбор?

До них дошли слухи о чудесном эликсире. Сведений о его действии было крайне мало: в сообщениях говорилось о том, что он давал сверхчеловеческую силу – но на это ему было наплевать. Главное было то, что он ускорял исцеление. И это его очень взволновало. Проблема была в том, что никто не знал, где можно найти этот эликсир. Именно поэтому ему и нужно было как можно скорее отправиться в Ушар. Во дворец. Если в мире и есть что-то редкое и ценное, Ушар, несомненно, это получит.

Лицо Таванара вытянулось:

– Мы достанем эликсир, не волнуйся. А теперь отдыхай. Завтра у тебя важный день.

Орберезис кивнул. О, как бы он хотел, чтобы Таванар был прав.

– Сообщи всем, что пора разбивать лагерь, – сказал он. – Проведем ночь здесь.

Таванар улыбнулся и кивнул – и эта улыбка была так знакома Орберезису. Именно эта улыбка и поддерживала его все эти годы в здравом уме и позволяла оставаться на ногах. Всегда приятно, когда рядом есть кто-то, кто знает, что ты – не бог, пусть Тав и думает, что он может контролировать эти силы.

Даже если не думать о том, что сердце Тава слишком мягко – во зло ему самому или для того, что им предстоит сделать.

Над Сумрачными лесами в ту душную летнюю ночь сияла луна. Деревья были покрыты праздничными украшениями; рыбаки выволокли на берег огромных пластунов и принялись разделывать их. У наблюдающего за ними Дои слюнки потекли. Во всем этом фестивале ему больше всего нравилось то, что ему, как и остальным, позволяют не спать всю ночь.

Большинство взрослых танцевали и пили. Его отец сидел рядом с костром на камне, грея руки над огнем. Дети Сумрачных Лесов постепенно собирались рядом со взрослыми.