– Что произошло на корабле? Где самозванец?
– Он только что был передо мной, а потом вдруг исчез. Когда шар разбился, вспыхнул яркий свет, и я почти ослепла. А его нигде не было. Корабль тонул, я попыталась его найти, но не смогла, – судя по ее тону, Гимлор что-то скрывала.
– Думаете, он мертв?
– Не знаю, но я жива, и мы выиграли битву. И мы дожили до следующего дня, мистер Керион.
Найдите. Найдите, кем вы хотите быть. Я слышу ваши голоса. Я буду защищать вас до самой смерти.
Это было прекрасное зрелище.
Пламя горящих кораблей освещало темное небо, а в море отражались огни всех оттенков красного и оранжевого. Стоящий на болотах Редноу едва мог шевелиться, но он должен был продолжать сражаться. Пусть корабли и сгорели, но солдаты Красного Шара, вышедшие на бой, еще не сдались. Редноу уже схаркнул столько крови, что можно было сказать, что он истек кровью. Будет удивительно, если он вообще сможет дышать после этого.
Он продолжал цепляться за вонючий дым, клубившийся в легких, наслаждаясь его мощью, ненавидя его.
Меч кромсал вражеских солдат. Но сам Редноу был лишь тенью того, кем был раньше. Сейчас все эти солдаты уже, наверно, отказались от всякой веры в своего ложного бога и верили лишь в то, что перед ними чудовище. И это было последнее, что они видели перед смертью.
Пощады не будет.
Но Редноу умирал вместе с ними. Пусть сейчас он и находился в своей чудовищной форме, но позже к нему придет боль. Потребуются годы на восстановление – если ему вообще суждено восстановиться.
С одного из кораблей ударил в небо столб света, осветив все вокруг так ярко, словно солнце спустилось на землю. На мгновение он, как и все вражеские солдаты, замер, не сразу осознав, что он все еще на поле боя.
Редноу изо всех сил старался не обращать внимания на этот голос и сосредоточиться на битве. В словах было мало смысла. Да и сам голос был лишь свидетельством того, как далеко зашла его болезнь, сколь стар и сколь бесполезен он сам.
Это звучало как крик, и он испугался.
«Хватит!» – сказал он сам себе, прекрасно понимая, как глупо он выглядит: старый маразматик, разговаривающий сам с собой.
– Ребма?
Редноу вздрогнул и отступил. Окружившие его солдаты даже удивились его движению, но нашлись и храбрецы, которые решили воспользоваться его отступлением, шагнули вперед, пытаясь достать его мечами.
– Кто вернулся? – прошептал он.
Все это не имело никакого смысла. Редноу явно обезумел, ему чудился голос его сестры. Он промолчал и попытался изгнать этот голос из своего разума. Это просто безумие. Он сходил с ума.
Изо всех сил прикидываясь нормальным, Редноу мчался на врагов, но по полю боя эхом разнеслись крики:
– Отступаем, – и сирестирские ублюдки бросились в бегство.
– Эти псы не увидят рассвета! – рявкнула Мирей, бросившись за ними в погоню. – Мы поднимем с земли их отрубленные головы!
Те из Литан, что еще держались на ногах, последовали за ней, преследуя врага. Швыряя сирестирцев на землю, они без колебаний убивали их, но Редноу не присоединился к погоне. Даже Мирей едва ковыляла следом – она сильно хромала и все же шла вперед, стиснув челюсти: казалось, боль просто струится из ее глаз.
Редноу усилием воли вернул себе человеческий облик. Боль тут же затопила каждую клеточку его тела, и он рухнул на колени. Слишком уж сильна была эта боль. Казалось, сейчас он разом почувствовал ее всю. Болели руки, ноги, шея, голова, все тело.
Он умирал.
Редноу упал на болотистую землю и перевернулся на спину.
– Нет, сестра. Я умру здесь.
Редноу не следовало верить этому голосу, и все же он поверил. В этот миг ему показалось, что его безумие обретает смысл, и эти слова были правдой. Но он не жаждал спасения. Он жаждал погибнуть, и пусть корни деревьев долгими веками кормятся его останками. Он хотел умереть в битве, подобно демону – не зря же он когда-то им считался. Какой смысл умирать немощным стариком?
– Оставь меня в покое, – взмолился он на смертном одре.
