В подтверждение этих слов спутник ведуна начал трансформацию. Кожа на лице и руках перса позеленела, и ее расчертили квадраты змеиной чешуи. Верхняя губа утолщалась, сравнявшись с носом, который превратился в две щели. В приоткрытой пасти замелькал раздвоенный язык. Зрачки оборотня стали вертикальными.
Вдобавок он опустил чешуйчатую лапу с истончившимися пальцами на плеть, которая тут же замерцала синеватым светом. Зная, какие ядреные игрушки лепит в своей мастерской Зорян, я отнесся к данному жесту предельно серьезно. Особенно потому, что понятия не имел, каких каверз можно ждать от этого странного подвида разномастного семейства оборотней. Да что уж там, мне даже неизвестно, как он называется. Так что рисковать не будем, как не станем и пытаться защитить закусившего удела ведуна от гнева русалок.
Ну и леший с ним! Главное, чтобы раззадоренные им дамы не полезли в катер.
— Чиж, брось ствол, — не оборачиваясь, приказал я Осипу, а сам развел руки в стороны, хотя из оружия на мне был только нож на голени. Мог разве что ластами похлопать. — Ведун, делай что хочешь. Я тебя предупредил. Мешать не стану, но теперь твоя жизнь уже не моя проблема.
— Без сопливых справимся, — проворчал Зорян, чем вызвал судорогу на лице Пахома.
Сын ведуна все это время стоял неподвижно, уставившись на палубу катера. Против отца он пойти не мог, как и смотреть мне в глаза.
Вообще-то к парню у меня претензий нет и, в отличие от его папаши, вносить его в черный список не собираюсь. Впрочем, чтобы иметь возможность лелеять в себе в гнев и дополнять разные списки, сейчас нужно попросту выжить, а с нездоровым энтузиазмом ведуна не факт, что это у нас получится.
Дальше все происходило молча, потому что неловко было всем, кроме змеелюда. Как бы ни ярился Зорян, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
Чтобы не ухудшать ситуацию, я отогнал Чижа к рубке, где сидел нервничающий Степан. Карабин и дробовик остались в кресле. Сам тоже отошел в переднюю часть салона, стараясь не делать резких движений.
Оборотень по-прежнему сверлил нас своим жутковатым взглядом, а Пахом помогал отцу напяливать шлем. Затем молодой ведун поменял баллон на спине скафандра, делая это под заунывный бубнеж инструкций. Указания старика сводились к тому, чтобы сын без приказа не вздумал поднимать его наверх.
Второе погружение прошло точно так же, как и первое, если не считать напряженной атмосферы на борту. Сейчас у меня не было возможности понаблюдать за тем, что происходит под водой, поэтому оставалось лишь гадать на основе доступной информации. Поначалу ее было на так уж много, но всего через пару минут навалилось с избытком.
Внизу что-то ухнуло. Катер качнуло, хотя вокруг по-прежнему не было никаких волн. В открытом люке сверкнула подводная вспышка. Раздался непонятный гул.
— Батька, — встревоженно сказал Пахом, поднося ко рту какой-то камень, — что происходит?
Оп-па! А у них тут даже есть магический аналог портативной рации. Не знал.
Что любопытно, о чем-то подобном я спрашивал Зоряна, и в ответ он мне, выходит, соврал.
— Не мешай, — прогудел камень совсем не похожим на ведуна, каким-то деревянно-скрипучим голосом. — Вархаро…
Затем звук оборвался.
Это явно было началом заклинания, потому что через десяток секунд под водой еще раз ухнуло.
Как много мне открытий чудных принес сей суматошный день. Я, конечно, предполагал, что имею дело с законспирированным колдуном, но доказательство получил только сейчас. Ведуны работают с артефактами и заговоры читают в ритуалах. А вот то, что сейчас было, без сомнения, является использованием слова Силы, коим владеют только колдуны.
— Батя! — заорал на ни в чем не повинный камушек Пахом и, наплевав на инструкции отца, включил лебедку.
Увы, пользы от этого было немного. На барабан намотало лишь с полметра троса, а затем его словно кит дернул. Крепление лебедки заскрипело. Пахом никогда не давал повода считать себя дураком и сейчас поступил правильно. Он, как опытный рыбак, отпустил стопор, позволяя тросу с натугой размотаться сантиметров на двадцать. Снизу тянуть перестало, но только до следующей попытки вытащить горе-водолаза. Опять дернуло, да так, что не только заскрипели стальные дуги, но и вся лодка просела. В люк выплеснулась изрядная порция воды.
Пахом сначала беспомощно посмотрел в люк, а затем перевел взгляд на меня. В его глазах плескались боль, страх и мольба.
Мне кажется или сын и крутой ученик ведуна не умеет плавать?
— Ох, грехи мои тяжкие, — простонал я и с максимальной скоростью начал напяливать ласты. — Чиж, гранаты с серебром. Начинку вынь. Две мне, содержимое еще двух начнешь сыпать в люк, когда заработает лебедка. Пахом, как только сможешь, начинай сматывать трос.
Договаривал, уже стоя на коленях у люка. Перчатки пришлось стянуть, чтобы было удобнее работать с начинкой гранат. Корпус Чиж уже раскрутил и вынул два картонных цилиндра, тут же передав их мне.
