Они буквально уснули на рулях, из-за чего Анна, единственная, кто остался на ногах, снимала каждого из них, раскрадывала кресла в койки и укладывала их. А дальше предстояла её работа. Тяжёлая и тягомотная. Нужно было проверить, как всё это выглядит со стороны, натянуть хоть чуть-чуть маскировочные сети, а после дежурить, насколько будут позволять силы.
Выбравшись на открытое пространство, где редко-редко пробивались лучи местного светила, Анна сняла с себя шлем и подставила лицо одному из таких блуждающих лучиков. Лес вокруг шелестел, ветер гулял, перегоняя такие приятные и нежные лесные запахи. Это ей напоминало о доме. Таком далёком и частично позабытом. О том самом, где она жила в детстве. Среди лесов. В маленькой деревеньке. Которую потом уничтожили.
Воспоминания больно стиснули сердце, защемило в груди, а слёзы сами собой стали наворачиваться, скатываясь по нежной коже. Она не хотела повтора тех событий, не хотела никого более терять. Но сейчас эмоции просто взяли своё. Оно долго оттягивала этот момент, не позволяла себе такую слабость. Но сейчас, когда никто не видит, она могла это сделать, и это останется только с ней. Так ей, по крайней мере, казалось.
— Пережитое не стоит твоих слёз, Анна, — раздалось из шлема, который находился у неё в левой руке.
— Чего? — девушка вздрогнула от неожиданности, а потом поняла, в чём дело, надев шлем назад. — Это ты, Эль… я уже в норме.
— Не в норме, — спокойно, как-то по-матерински отозвалась ИскИн. — Раскрою тебе кое-что, что… можно, но не желательно. Каждый ИскИн из нас — точная копия запечатанного в цифровом пространстве человека. Некогда живого. Дышащего. Мечтавшего. Но всех нас в рамках спасения от катастрофы загнали в бункеры и поместили в капсулы с жизнеобеспечением. Хотя говорили нам о совершенно других целях. И представь… каково было нам? Мы уже никогда не смогли бы вернуться домой, точнее та, копией которой я являюсь. Разумом. Частично памятью. Но мы не сдались. Мы продолжили сражаться. И правда оказалась такова, что мы стали… программами, скажем так, которые сражались с другими программами. Программами прошлого. Которые грозили всех нас убить. Человечество. Которое в тот момент находилось в такой аховой ситуации, что и представить страшно. Но мы справились. Дали возможность Хранителю обосноваться в одном из городов прошлого, это уже узнала только я, но не мой оригинал. И он смог начать помогать людям сражаться за свой дом. Но прошлое… оно опасно. Не позволяй чувствам из-за прошлого, которого уже не будет, овладеть тобой сегодняшней. Борись сама с собой и с тем, что вокруг. Это ты можешь. Именно от твоих действий в данный момент зависит успех.
— Не лучший ты рассказчик, Элеонор, — усмехнулась врач. — Но я поняла, о чём ты. Память… она со временем немного искажается. Какие-то воспоминания стираются, а какие-то подтачивают психику и по сей день. И вот последние… опасны, ибо могут привести к неправильному выбору. Либо, наоборот, к промедлению.
— Именно, — в голове Анны сформировалось чувство, что собеседница кивнула, хотя её и не было видно. — Чувства тоже такие же виртуальные враги и помощники, как и программы, против которых сражался мой оригинал. Только если всё это было в цифре… то у тебя в нейронах и химии. Не дай этой химии управлять нейронами. Повелитель своего тела — ты. Как человечество сейчас — повелитель Земли, а не то прошлое, которое там оставалось. Безумное и беспощадное.
Сжав кулаки, девушка начала методично заниматься тем, что от неё сейчас зависело. Маскировкой. Безопасностью. Она тоже устала. Химия так же сожрала множество внутренних резервов организма. Но вместе с тем у неё оставались силы быть на ногах и действовать. Медленно, но даже одна сотая процента — больше нуля. Лучше низкий коэффициент полезного действия, чем вообще никакого.
Через какое-то время уже не страх, а решимость наполняли её. Она даже не могла поверить в произошедшее. Искусственный интеллект, машина по сути, смогла докопаться до сути и помочь разобраться странным образом в себе. Элеонора не стала ковырять в прошлом самой девушки, а привела в какой-то степени свой пример, который и помог.
Через час она разобралась, как ей казалось, с самой проблемной машиной, замаскировала от посторонних взглядов. В инфракрасном и ультрафиолетовом — она глянула с помощью бинокля командира — машины никак не выделялись, а другие две практически не было видно. В некоторых местах она их прикрыла растительностью, полностью скрыла следы передвижения на расстоянии метров в пятьсот, после чего спокойно залезла на крышу одной из машин и стала ждать.
