Исполнив очередную песню, Ринат совсем перестал играть и с минуту смотрел в одну точку пустым отсутствующим взглядом, будто дожидаясь, пока покинувшая тело душа вернется на место, а когда лицо его прояснилось, вновь принялся мелодично перебирать аккорды.
— Месяца через два уже маслята пойдут, — обратился он к друзьям, которые все это время тоже продолжали сидеть молча, поглощенные рожденными в них переживаниями. — Может, съездим как-нибудь все вместе за грибами?
— Обязательно надо будет, — тут же подхватил идею друга Завязин, совершенно не подумав о том, что к тому времени у них с Любой появится новорожденный младенец, приведя ее тем самым в молчаливое негодование.
— Да-да-да! — тоже поспешила выразить свое согласие Наташа. — Я очень люблю грибы собирать. В школе мы каждый год с родителями ездили.
— А я, помню, в детстве гостила в Москве у родственников, — сказала Люба. — У них дача в Подмосковье, и мы как-то пошли в лес за грибами. Набрали подосиновиков, и маслят тоже, а потом вернулись и стали перебирать. Ну, я по привычке червивые сразу выкидывать начала, а тетя, когда это увидела, вдруг всполошилась: «Зачем же ты такие хорошие грибы выбрасываешь?!» — и почти все, что я выкинула, начала назад доставать.
— Ха-х. Они что, червивые грибы варили? — в насмешливом недоумении посмотрел на нее Ринат.
— Не то чтобы совсем червивые, которые прям трухлявые. Нет, конечно. Просто, если в грибе две-три червоточины, они такие не выкидывали. Но для меня и это как-то непонятно было. Мы здесь привыкли, что у нас грибов полно, и чуть только точечка какая-нибудь, так выбрасываешь не задумываясь.
— Это еще ерунда, — сказал Завязин. — У меня на стройке корейцы работают, так они поганки едят.
— Ха-ха! — рассмеялся Ринат. — Что, прям поганки?
— Самые настоящие поганки. Белые, с длинными ножками, которые по городу растут. Их у нас на стройке полно, так они выйдут, насобирают их и варят. Иногда зайдешь к ним в вагончик, когда они еду готовят, так там такая вонь стоит.
— Ха-ха-ха! — дружно залилась смехом вся компания.
— Точно, надо будет в августе за грибами съездить, — просмеявшись, заключил Ринат.
Приехав на следующий день в N-ск уже под вечер, Завязин первым делом завез Любу и, проводив ее до квартиры, вернулся в машину. «Сейчас домой», — подумал он, и тут же мучительная мысль о предстоящем объяснении с женой обрушилась на него. Целые сутки эта мысль была наглухо заперта в его подсознании, но теперь, когда он остался наедине с собой и впереди уже не было ничего, что отделяло бы его от разговора с Полиной, она вновь проявилась со всей очевидностью.
Позвонив супруге и сообщив ей, что уже в городе и где-то через час будет дома, Завязин поехал ставить машину в гараж. «Сегодня все расскажу Полине. Люба права — переезжать нужно до того, как родится ребенок… Нет, сегодня точно надо все разрешить», — настраивал он себя на предстоящий разговор, но чем ближе подходил к окончательному принятию необходимости скорейшего объяснения с женой, тем сильнее душу его теснили тревога и беспокойство. «С другой стороны, куда спешить? — в конце концов замаячила перед ним прежняя спасительная мысль. — Еще как минимум месяц в запасе есть… Да и вообще, мало ли что может случиться. Может, произойдет выкидыш, или ребенок умрет при родах», — подумал Завязин и тут же содрогнулся всем телом, придя в ужас от последних невесть откуда взявшихся соображений. Не сами эти соображения напугали его: в неимоверный страх все его существо ввергло понимание того, что, подумав о возможной смерти ребенка, в глубине души он действительно желал этого. Жмуря глаза и мотая головой из стороны в сторону в попытке прогнать жуткие мысли, Завязин начал судорожно плевать через плечо и искать деревянный предмет, чтобы стукнуть по нему три раза; под рукой ничего не оказалось, но он успокоился тем, что постучал по пластиковой стилизованной под дерево панели автомобиля.
Поставив машину в гараж, Завязин принялся выкладывать вещи, которые брал на залив, а закончив, некоторое время озирал пустой багажник в бессознательном стремлении чем-нибудь еще занять себя, но ничего не нашел, и тогда, открыв дверь автомобиля, все тем же беспокойным ищущим взглядом начал осматривать салон. В салоне также не оказалось никаких лишних вещей, а все, что было, лежало на своих местах, но он снова и снова продолжал перемещать взор по сидениям, дверям, передней панели, уже в каком-то полузабытье, не отдавая себе ясного отчета в том, что ищет, но и не в силах прекратить судорожных поисков, отвлекавших его от мучительных мыслей о предстоящем возвращении домой и разговоре с супругой, висевших над ним и готовых при первой же возможности вновь обрушиться и целиком поглотить разум. С минуту стоял он так, нагнувшись, смотря в машину, и неизвестно, сколько бы еще это продлилось, если бы его не отвлек раздавшийся в гараже бойкий мужской голос:
— Привет, сосед.
Выпрямившись, Завязин увидел в створе открытых настежь ворот своего знакомого — владельца гаража по соседству.
