Оторопев от внезапной реакции мужа, Полина растерянно уставилась на него: лицо его, еще минуту назад совершенно бледное, сейчас же бордово-красное, было до неузнаваемости перекошено в гневе.
— Уйди! — неистово проревел Завязин, тряся сжатыми в кулаках руками и смотря в испуганные глаза ничего не понимающей жены. — Пошла вон! Проститутка! Шлюха!!! Пошла вон!!! — уже в исступлении орал он, повинуясь целиком поглотившему его бессознательному желанию сильнее обидеть, оскорбить ее.
Опустив наполнившиеся слезами глаза и устремив на мужа скрытую на одном из век родинку, Полина вскочила со стула и выбежала к себе в комнату.
Опершись лбом на ладони, Завязин вонзил в кожу головы пальцы рук и с такой силой зажмурил веки, что яркие белые полосы замаячили перед глазами. Подбородок его напрягся, губы дрожали, а грудь лихорадочно сотрясалась резкими короткими и частыми прерывистыми выдохами; он жаждал слез, надеясь через них высвободить то, что разрывало ему сейчас душу на куски, но слез не было. И тогда он, до боли в челюсти сжав зубы, принялся с остервенением бить себя кулаками по голове.
— Через полчаса спать, — сказала Кристина и, поняв по сморщившемуся в недовольстве лицу не отрывающегося от планшетного компьютера сына, что он услышал ее, вновь вернулась к скворчащим на плите котлетам. Помимо сковороды на печке стояли еще две большие кастрюли: одна с варившейся для пюре картошкой, другая с борщом — обе интенсивно бурлившие и испускающие вверх клубы пара, разносимого сквозняком из открытой настежь широкой, во все окно, фрамуги.
Как обычно, в пятницу вечером Кристина готовила еду на предстоящую неделю, чтобы не загружать варкой выходные, проходившие у нее всегда очень бурно и насыщенно. В эту же субботу она должна была идти на девичник, который устраивала Ольга по случаю своего возвращения из Санкт-Петербурга. Выложив на сковороду последнюю партию котлет, Кристина принялась раздумывать, чем можно было бы занять оставшийся вечер, но мысли ее прервал вызов на телефоне. Звонил Завязин, с ходу огорошивший ее вопросом, может ли он сейчас приехать, чтобы поговорить. Ответив всецелым своим согласием, Кристина сразу отправила сына спать, а после, погасив в комнатах свет и закрыв двери, в волнительном ожидании вернулась на кухню.
Звонок Завязина и его намерение заглянуть сейчас в гости очень обрадовали Кристину; не потому даже, что этот визит разбавлял ее вечер, а потому что она чувствовала — он собирается сказать ей что-то очень интересное. От Полины она в подробностях знала об изменениях, которые произошли в семейной жизни Завязиных за последние три недели. После того как попытка подруги устроить романтический вечер закончилась вспышкой гнева и унижениями со стороны супруга, тот почти перестал бывать дома. Часто он вообще не приходил ночевать, а если появлялся, то неизменно поздно вечером. Понять же, что с ним происходило, а тем более — что он намеревался делать дальше, не имелось никакой возможности, так как он вовсе прекратил общение с женой, да и сама Полина была не в состоянии разговаривать с ним. Столь резкое изменение в отношениях друзей, равно как и общая неясность ситуации, будоражило сознание Кристины, которая видела: что-то назревало и должно было разрешиться в самое ближайшее время. И сейчас, когда ей позвонил Завязин и хмельным голосом (так что явственно ощущалось даже по телефону) предложил поговорить, она в предвкушении чего-то сенсационного и невероятно интересного с нетерпением стала ждать его появления, распаляя себя в догадках, что же такое он хочет сообщить ей.
