Дом пришел в движение! Это было что-то совершенно невообразимое. Стены подъезда, лестничные пролеты, перекрытия — все то, что Юрий в течение многих лет по нескольку раз в день созерцал абсолютно недвижимым, стало колебаться, смещаться относительно друг друга. Многоэтажный железобетонный дом каким-то непостижимым образом двигался на глазах Юрия, вокруг него, под и над ним, и это умопомрачительное явление, шедшее вразрез всему его жизненному опыту, тому, на что его подсознание опиралось как на одну из основополагающих безусловных констант окружающей действительности, родило в нем дикий животный ужас, полностью затмивший разум.
В панике метнулся Юрий по лестнице и тут же услышал внизу отчаянный крик Ольги, а сразу следом на все лады раздались звуки сигнализаций припаркованных во дворе автомобилей. Перепрыгивая через ступеньки, почти не вставая на них, а опираясь больше на шатающиеся во все стороны перила, он летел вниз в единственном стремлении скорее оказаться на улице. На бегу Юрий слышал пронзительный звон стекол в окнах подъезда, замечал, как дребезжат и ходят ходуном батареи, бряцают подвешенные на стенах почтовые ящики; но самое ужасное было то, что двигались стены, потолок, пол. Одно-единственное предчувствие, одно жуткое ожидание овладело им — то, что все вокруг вот-вот должно было обрушиться. Однако, находясь уже внизу, возле самой подъездной двери, Юрий ощутил, что колебания дома стали стихать. «Похоже, заканчивается!» — промелькнула у него мысль — рассудок потихоньку начал возвращаться к нему.
Выскочив на улицу, Юрий сразу же поспешил к стоявшим в дюжине метров поодаль жене и дочке.
— Ты что кричала?! — еще с расстояния, громко, чтобы его голос не затерялся в вое надрывающихся сигнализациями автомобилей, обратился он к супруге.
— Страшно стало, — в недоумении приподняв брови, пылко сказала Ольга. Видя напряженное лицо еще не до конца опомнившегося мужа, она расценила его вопрос как упрек себе и поспешила парировать, интонацией голоса показывая, что ответ и без того был вполне очевиден.
Сама она, хоть и была сильно взволнована, успела уже немного собраться с мыслями, в отличие от стоявшей рядом и по-прежнему ничего не понимающей Саши, поочередно поглядывающей то на мать, то на приближающегося отца испуганным и потерянным взглядом.
Юрий тоже пребывал в крайне взбудораженном состоянии: он тяжело и звучно дышал, лицо его горело краской, а в округлившихся глазах ясно прослеживалась некоторая отрешенность. Но когда он подошел к жене и дочке, все его внутреннее возбуждение вдруг вылилось в открытое неудержимое веселье.
— Хах! Вот это было круто! — просияв в широкой улыбке, оживленно и радостно воскликнул Юрий. Он радовался и тому, что весь ужас был уже позади, и тому, что стал свидетелем столь необычного невероятного происшествия; радовался в бессознательном стремлении скорее ободрить себя, развеять остатки того жуткого впечатления, которое дымкой блуждало еще в его взбудораженной душе.
Увидев осветившегося веселой улыбкой родителя, Саша тоже громко расхохоталась. Она не понимала, что произошло, не знала, что будет дальше, и в ее широко распахнутых глазах сквозь смех еще проглядывали беспокойные нотки; но приподнятое настроение отца ясно сигнализировало ей, что опасность позади и бояться теперь нечего, и она тут же ухватилась за его позитивные эмоции, инстинктивно желая сбить тревожные ощущения, создававшие в ней сильное душевное напряжение.
Ольге же внезапная неудержимая, никак не соотносящаяся с только что произошедшим событием веселость супруга была непонятна и потому показалась странной.
— Круто? — удивленно посмотрела она на мужа. — Кошмар, — перевела она взгляд на дом, как бы еще раз желая убедиться, что он уж больше не двигается, и этим успокоить себя.
Из подъездов тем временем вовсю начал высыпать народ. Спешно оставляя квартиры, люди выходили на улицу кто в чем: мужчины в трико, в майках или вовсе без них, прямо с оголенным торсом; женщины в шортах, в колготках, с бигуди на голове; многие были в тапочках, многие в банных халатах, кто половчее да попредусмотрительней, держали в руках документы и паспорта. Встречаясь на улице, женщины заводили громкие эмоциональные беседы или подключались к уже шедшим со всех сторон разговорам, напуганная детвора держалась ближе к матерям, а мужчины закуривали и либо тоже вливались в общение, либо стояли особняком, но и в этом случае с заметным любопытством слушая раздававшиеся вокруг толки.
— Ну что? Время идет. Надо в магазин уже, — коротко пообщавшись со знакомой соседкой, обратилась к супругу Ольга.
— Сейчас, только поднимусь, квартиру закрою.
— А ты что, не закрыл?
— Нет. Не успел.
— Может, и не стоит тогда? — в боязливом сомнении проговорила Ольга.
— Да ладно, — беспечно усмехнулся опасениям супруги Юрий. — Я только замкну дверь и тут же спущусь.
