Зайдя в парк со стороны стадиона, Юрий, Ольга и Саша неспешно направились в другой его конец. Погода стояла замечательная: по небу быстро проплывали низкие белые облака, время от времени прикрывавшие собой стоявшее в зените солнце, делая это как по заказу, лишь только то начинало припекать, отчего было тепло, но не жарко. Дойдя до площадки, супруги с удовольствием расположились на скамейке, пока дочка с горстью арахиса в ладошке бегала поблизости, разыскивая местных белок.
— У Саши уши такие большие, — улыбнулся Юрий.
— Что за глупости? — строго посмотрела на мужа Ольга. — Ничего не большие. Нормальные уши.
— Ну где же?! Посмотри — лопухи такие, — наблюдая за дочерью, еще шире расплылся в улыбке Юрий.
— Ты только
— Я ей это и не говорю.
— И мне тоже не надо.
— Почему?
— Потому что не надо! — вспылила оскорбленная за дочь Ольга. — Саша услышит нечаянно, и у нее могут возникнуть комплексы.
— Как раз и не должно быть комплексов. Есть одна буддийская мудрость: «Стоит ли обижаться, если тебе говорят, что у тебя большой нос, а ты знаешь, что он у тебя не большой? И стоит ли обижаться, если тебе говорят, что у тебя большой нос, а ты знаешь, что он у тебя действительно большой?»
— Если бы у меня был большой нос и мне об этом сказали, я бы обиделась.
— Вот и зря. В этом и заключается суть комплекса. Комплекс — это неприятие каких-то своих особенностей: пока ты убегаешь от них, они неизбежно будут преследовать тебя, но если примешь их — перестанут мучить. Сейчас Саша еще маленькая, но в будущем, если ее будет это тревожить, ни в коем случае не следует избегать подобных разговоров, а наоборот, нужно помочь ей принять эту особенность, освободиться от комплекса, и тогда, если кто-нибудь специально или просто случайно скажет ей что-нибудь на этот счет, она уже не воспримет замечание болезненно. Это не будет ранить ее, потому что стоит ли обижаться, если тебе говорят, что у тебя большой нос, а он у тебя действительно большой?
— Давай больше не будем об этом, — раздраженно отрезала Ольга. — Вообще, к чему ты сказал, что у Саши большие уши?
— Просто. Обратил внимание и решил с тобой поговорить.
— Не надо со мной об этом говорить.
— Если я не могу даже с тобой, с моей женой и ее мамой, об этом говорить, то с кем тогда?
— Вообще ни с кем не надо. И со мной тоже.
— Хорошо.
— Кого вечером позвала? — сразу следом поинтересовался у супруги Юрий, желая предупредить напряженное молчание, уже готовое повиснуть между ним и женой.
— Полину и Кристину.
Услышав, что придет сестра, Юрий поморщился в неудовольствии, наперед ожидая взаимной неприязни и непонимания, столь часто возникавших у них при общении друг с другом.
— Возможно, Алена еще будет.
— О-о-о! Алена! — в мгновение просияв лицом, воскликнул Юрий.
Восторженная реакция супруга изнутри покоробила Ольгу. Восклицание было сделано в нарочито-шутливой манере (которую она постоянно слышала от него, когда разговор касался Алены — довольно эффектной девушки), но по вспыхнувшим в глазах мужа огонькам она в очередной раз убедилась, что сестра действительно симпатична ему, и это не могло ее не нервировать.
— Алена сейчас сильно поправилась после родов. Кожа испортилась: целлюлит появился, и варикоз тоже, — заметила Ольга. Имея очень теплые близкие отношения с сестрой, которая являлась для нее также и лучшей подругой, в глубине души ей было неловко произносить эти слова, но женское самолюбие оказалось сильнее, и она вопреки всем чувствам к Алене озвучивала ее минусы в невольном стремлении таким образом подчеркнуть мужу свои достоинства.
Находясь в браке девять лет, на протяжении последних трех из них Ольга явственно наблюдала постепенное охлаждение супруга. Все это время отношение мужа к ней неуклонно теряло свою прежнюю пылкость, и в то же время он все чаще, как ей казалось, стал обращать внимание на ее недостатки. В действительности же Юрий и раньше постоянно критиковал жену в плане ее внешнего вида: критиковал за то, что она не так одевается, не так укладывает волосы, не так красится, не так ходит. Но если раньше, слыша все эти замечания в свой адрес, Ольга проще относилась к ним, потому что в то же самое время чуть ли не каждый день ощущала страсть, которую выказывал к ней супруг, то теперь, в отсутствие этой страсти, критика с его стороны проявилась со всей своей мучительно-обидной очевидностью.
