— А что хорошего-то? Муж говорит, что когда заработает денег, то оставит тебе все, а сам уйдет. Похоже на то, что он
— Да ну! — вдруг напряглась Алена. — Если бы он хотел уйти, то ушел бы сейчас. Зачем для этого ждать, пока раскрутится бизнес, пока появится коттедж?
— Как зачем? — сверкнув глазами, совершенно спокойно проговорила Кристина. — Чтобы откупиться. Уйти с чистой совестью. Я, мол, отдаю тебе и детям все, что вам нужно, все, что у меня есть, и теперь никто не может упрекнуть меня в моем решении оставить вас.
В выражении лица Кристины мелькнул еле заметный насмешливый оттенок: она радовалась про себя, как метко разгадала внутренний бессознательный мотив, заключавшийся в словах Алениного мужа; но еще более радовалась тому, в чем сама себе не готова была признаться, — она испытала сейчас настоящее удовольствие, раскрыв подруге потаенное желание супруга расстаться с ней.
Разговор быстро перешел на другую тему, но Алена еще некоторое время была полностью поглощена своими мыслями. Она не думала уже о словах Кристины (с ходу решив про себя, что это все не то, она тут же выкинула их из головы), но в душе у нее остался неприятный осадок. Что-то продолжало тревожить Алену, как вдруг одно сильное желание овладело ее сознанием. Она вспомнила про наблюдавшего за ней мужчину, и ей отчего-то очень захотелось очаровать, соблазнить его, вызвать на себя его внимание.
Вернувшись к разговору, Алена некоторое время увлеченно общалась с подругами, а когда беседа вылилась в очередную волну всеобщего смеха, как бы случайно вновь посмотрела на воздыхателя и, чуть распахнув глаза, на секунду задержала свой взгляд. Через минуту мужчина уже стоял у их столика, с расплывшейся на пол-лица улыбкой приглашая ее потанцевать. Не намеренная идти одна, Алена позвала с собой подруг. Ольга и Вика с удовольствием согласились; Полина же поспешила отказаться:
— Я сто лет в клубе не была. Посижу пока.
— И я тоже. Вы идите втроем, — торопливо добавила Кристина в предвкушении наметившейся наконец возможности поговорить с подругой без свидетелей.
— Как у вас с Глебом сейчас отношения? — спросила Кристина, только они с Полиной остались наедине.
— Никак… Вообще никак. После того случая мы больше не общаемся. Дома он почти не появляется. В выходные даже ночевать не приходит, да и в будни тоже. У нее, наверное, живет… Не знаю, что дальше будет, но терпение уже на исходе, — горько сказала Полина. Было видно, что разговор на эту тему мучителен для нее, и вместе с тем в голосе ее все отчетливее стали проявляться тревожные нотки. По тому оживлению, в которое вдруг пришла Кристина, по загоревшимся в ее глазах огонькам, по пробивающейся в уголках губ улыбке Полине стало ясно, что подруга собирается сообщить нечто крайне волнующее, будоражащее ее и что известие это не предвещает ничего хорошего.
— Он же ко мне тут вчера заявился, — с трудом сдерживая бурлившие эмоции, проговорила Кристина.
— Кто?!
— Глеб! Пришел поздно вечером, прилично выпивший.
— И что говорит?
Закусив нижнюю губу, Кристина пристально посмотрела на подругу, которая уже не находила себя в тревожном предчувствии.
— Она беременна, — сказала Кристина и, в одну секунду по реакции совершенно оторопевшей Полины почувствовав, что затягивать разговор означало мучить и терзать ее, поспешила выложить все, что знала, тоже начав заметно волноваться: — Уже на седьмом месяце. Будет мальчик. И Глеб останется с ней, когда родится ребенок.
— …Ты уверена?
— Он сам сказал.
— И сказал, что останется с ней?
— Да.
За столом установилось молчание. Про себя Полина готовилась к худшему — услышать, что муж подал на развод и требует немедленно освободить квартиру, а потому известие Кристины даже несколько успокоило ее; но в то же время ошеломило вполне, так что она не могла сейчас толком осмыслить его значения и последствия, а ощущала только, как одно за другим вспыхивали в ее душе негодование, обида, страх, злость.
— А еще что-нибудь говорил? — вновь обратилась она к подруге.
— Он плакал! — округлив глаза, воскликнула Кристина.
— Плакал?!
— Прямо рыдал! Он, похоже, и сам не рад случившемуся! Больше часа сокрушался мне по поводу того, что ему предстоит. Страдал, что она молодая и начнет ему изменять.
— Она молодая?
— Двадцать два года. И он все убивался тем, что скоро будет лосиные рога носить! Жаловался, что они не смогут спокойно вместе жить, что будут постоянно ругаться. Я так поняла, ему с ней несладко приходится… Он же по выходным не у нее ночует, а в гостиницах!
— Так что же? Получается, он не хочет быть с ней?
— Я не знаю. Может, конечно, и не хочет… — в сомнении проговорила Кристина. — Но она беременна! На седьмом месяце! Ты пойми, у него вот-вот появится ребенок. Он уже никуда от нее с младенцем не денется. И тебе надо забыть о нем!
— Забыть? — повторила Полина, несколько скрепляясь решительными и твердыми речами подруги.
— Именно забыть! Ну что у вас было в последний год?
— Ничего… Он только изводил и мучал меня.
