— Все перечисленные тобой женщины — политики, — ответил Юрий. — Политика же — это лишь хозяйствование в рамках нации. Упомянутым особам посчастливилось получить власть, и они использовали ее успешно, но по сути все это обычная деловая практичность, только в масштабе государства. Я же говорю о двигателях человечества: о великих философах, писателях, ученых; имею в виду личностей, которые позволили людям качественно шагнуть вперед. И все они — мужчины. Потому что это наша сущность, наша внутренняя потребность быть значительными, сделать что-то великое!.. В чем же заключается основное стремление женщин? В чем ваш смысл жизни?
— Семья, дети, — тут же без колебаний ответила Полина.
— Да. Семья, дети, — согласно кивая головой, тихо повторил Юрий, будто вновь утверждаясь в выводе, к которому сам приходил уже не раз; а проговорив это, вдруг улыбнулся, и в его уверенно-торжествующей улыбке ясно отразилось не то, что он думал, но то, что он чувствовал: «Да, я сознаю свое природное предназначение как мужчины! Оно в том, чтобы стать лучшим, сделать что-то великое! А ваше в чем? Семья? Дети?»
Заведение, в которое спустя несколько часов отправились подруги, представляло собой небольшой, но довольно популярный ночной клуб, и к моменту их приезда внутри уже царили сутолока, веселый гул и оживление, создаваемые пестрой гурьбой посетителей, в большом количестве присутствовавших здесь. Встретившись с Викой, девушки устроились за предварительно забронированным ими столиком, оказавшимся в очень удобном месте, в стороне на небольшом возвышении, где их общению не могли помешать ни движения толпы, ни звуки музыки, и в то же время имелась прекрасная возможность обозревать бóльшую часть клуба.
Заказав напитки и закуски, подруги принялись слушать рассказы Ольги о своей поездке в Санкт-Петербург (во время которой она вместе с приятельницей успела на пароме посетить также Финляндию и Швецию), постепенно перейдя к обсуждению событий и переживаний, случившихся за последнее время в жизни друг друга.
— Я тут Гатауллина на днях подловила, — сказала Вика, частенько называвшая мужа по фамилии в несознательном стремлении обособиться от его семьи, подчеркнуть изначально разное происхождение с супругом, несмотря на то, а возможно, именно потому, что, выйдя замуж, тоже стала Гатауллиной. — Пошла в магазин и только в подъезде сообразила, что деньги дома оставила. Вернулась и думаю — не буду звонить, а открою-ка лучше дверь ключом. Захожу тихонько: он, голубчик, сидит на диване, по телефону разговаривает. Расплылся в улыбке, щебечет; а как меня увидел — тут же вскочил, по комнате заметался, бедненький, сразу серьезный стал, давай делать вид, что по работе общается. Минуту поговорил и трубку положил. Я погоняла его, конечно, вопросами — да и так все видно было. Кобель — одно слово. Постоянно приходится караулить. Чуть только отпустишь поводок — язык на плечо и побежа-ал!
— Все они такие, — согласилась Кристина.
— Терпишь, терпишь про себя. Иногда мочи нет, как обидно.
— Тоже измени ему, — предложила Алена.
— Изменить?
— Да, конечно, нужно, Вика, — закивала головой Ольга. — У меня на работе знакомая первым делом так и поступила, когда мужа застукала. А иначе как с ним дальше жить?
Вика лишь тоскливо улыбнулась в ответ. Подруги не знали и малой толики того, что ей приходилось терпеть от мужа, и не представляли, что если бы она стала утолять обиду подобным образом, то ей пришлось бы делать это по нескольку раз в месяц.
— Обязательно нужно, — подхватила мысль сестры Алена. — По-другому невозможно. Обида сидит в тебе, гложет и изводит. Постоянно злишься, срываешься на все подряд. Измена очень помогает — сразу легче становится.
Сказав это, Алена перевела взгляд в сторону, туда, откуда уже несколько минут явственно ощущала обращенное на себя пристальное внимание. Чувства не подвели ее: в двух столиках напротив она встретилась глазами с симпатичным, уже взрослым, лет тридцати пяти, стройным и подтянутым мужчиной. В одно мгновение оценив воздыхателя, она едва заметно шевельнула уголками губ и тут же вновь повернулась к подругам.
Алена обладала очень эффектной, колоритной внешностью. Блондинка с длинными прямыми блестящими волосами, глубокими голубыми глазами и выразительными губами, она с ходу привлекала внимание противоположного пола. Ей было двадцать пять, и чувствовалось, что буквально год-два, и цветок начнет стремительно терять свою свежесть, но сейчас в полной мере сохранялась еще в ней живая сочная природная красота.
— Мой тут тоже недавно выдал, — обратилась она к подругам. — Я, говорит, сейчас дело налажу, куплю коттедж и все это — дом, машину, бизнес — оставлю тебе и детям, а сам уйду.
— Странный какой-то, — удивилась Ольга.
— Все тебе оставлю, — повторила Алена с улыбкой, явно забавляясь малопонятным заявлением супруга. — Глупость.
— Это плохо, — серьезно и веско заметила Кристина.
— Почему плохо?
