— Пойдем в ванную, — ответил он и тут же направился в коридор, увлекая за собой супругу.
Увидев, что родители пошли куда-то, Даша вскочила с дивана и выбежала за ними.
— Вы куда? — спросила она.
— Даша, мы в ванную, — развернулась к дочке Вика. — Нам нужно помыться, а ты пока посмотри мультики по телевизору, — и, сказав это, она поспешила за Ринатом.
Даша осталась стоять в коридоре. Тут же играл за компьютером брат. Когда родители вдвоем направились в ванную, лицо его вдруг приобрело особенно сосредоточенное выражение: он напрягся, как бы затаился за столом, склонив голову ближе к монитору, будто стараясь сконцентрировать все свое внимание на игре и больше не слышать, не замечать ничего вокруг.
После того как дверь в ванную комнату закрылась, Даша подошла к ней и прислушалась. Секунду было тихо, а затем раздался монотонный звук воды, льющейся из крана в пустую ванну.
∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙∙
Первое, что увидели Вика и Ринат, выйдя из ванной, была сидевшая на полу в коридоре дочка, рядом с которой стояла до половины наполненная водой кастрюля, а в кастрюле находился Кеша. Тяжело взмахивая мокрыми крыльями, попугай то и дело производил попытки выбраться, но каждый раз его сталкивали назад бдительные ручки девочки.
Когда родители вышли, Даша подняла головку и, просияв в широкой веселой улыбке, сказала:
— Он тоже купается.
Услышав задорный голос дочери, Вика, хотевшая было сделать ей порицание, что кастрюля не предназначена для купания попугая и что для этого есть специальная купальня, сразу все простила ей и, усмехнувшись, посмотрела на Рината — он тоже улыбался.
Увидев, что родителям весело, Даша звонко засмеялась.
После того как Полина узнала о любовнице мужа, супруги неделю не разговаривали друг с другом. Несмотря на то, что Завязин постоянно пытался наладить общение в семье, став необычно словоохотливым даже с дочкой, жена отвечала ему только в крайних случаях и всегда предельно короткими фразами. Спали они по отдельности: она все так же на диване, а он на раздвижном кресле. Ели тоже врозь.
Полина не желала и не могла идти на контакт с мужем. Впервые столкнувшись с фактом наличия у супруга постоянной любовницы, да еще с которой он, по самым скромным подсчетам, встречался не менее полугода, она не представляла, как теперь вести себя с ним. О возможности же напрямую объясниться с Завязиным или тем паче выставить ему ультиматум Полина даже не думала. В глубине души ей в полной мере представлялись вероятные катастрофические последствия подобных шагов, которые настолько страшили все ее существо, что она и близко не подпускала мысли о разговоре с мужем начистоту в свое сознание. Везде: находясь на работе, в автобусе, на встрече с подружками и, конечно же, дома, — Полина мучилась и терзалась, не зная, как она могла бы разрешить сложившуюся ситуацию.
Между тем Завязин очень изменился в отношении к ней. Когда он понял, что Полине известно о его связи с любовницей, ему стало и стыдно, и жалко ее. Чувствуя себя виноватым в семейном разладе, он сделался внимательней к супруге: начал проявлять постоянную заботу, периодически готовил (как любил — все очень тяжелое, мясное и сытное, типа расстегаев и плова), а раз даже вечером забрал ее на машине с работы. Поначалу Полина пыталась сохранять стойкость и никак не реагировала на внимание мужа, но каждый такой случай неизменно свидетельствовал ей, что он ценит и дорожит ею. Ко всему прочему, Завязин перестал задерживаться на работе, выходные тоже проводил дома. Взаимоотношения в семье начали налаживаться, став лучше, чем были непосредственно перед разоблачением; в жизнь супругов даже вернулся секс, и никому из них не хотелось вспоминать о случившемся.
Когда же атмосфера в доме улучшилась, успокоенный позитивными подвижками Завязин возобновил общение с Любой. Опять начались задержки по вечерам: сначала редкие, затем все более частые; потом пошли и «командировки». Но если раньше все это развивалось постепенно и оттого не столь заметно, то теперь произошло в считаные недели, так что спустя два месяца Полина вновь погрузилась в состояние постоянной тревоги и борьбы с собственными опасениями.
К тому времени ее подруги — Ольга и Кристина (родная сестра Юрия) — узнав об осложнениях в семейной жизни Завязиных, решили посодействовать укреплению брака приятельницы. Они подумывали организовать какое-нибудь совместное мероприятие, и очень скоро им представилась отличная возможность. В разгар декабря на выходные по прогнозу должны были случиться замечательно теплые деньки, и Юрий предложил Ольге съездить покататься на горных лыжах, а та, сговорившись с Кристиной, подвигла на поездку и Завязиных.
В пятницу после работы они впятером на двух машинах отправились в О-ху — крупную деревню возле самой горнолыжной базы, заранее сняв там жилье, в котором в таких случаях частенько останавливались Юрий с Ольгой. Это был полноценный дом в три комнаты со всеми удобствами внутри и хорошей просторной кухней, в котором компания планировала провести две ночи, а в воскресенье выехать домой.
