— Сахар, мед, конфеты, — кивнул он на стол, заставленный легким угощением. — Берите, к чему душа тянется.
— Я не могу ждать осени, — Никита зачерпнул ложечкой тягучий янтарный мед и отправил в рот. Вкусно. Запахи лета, насыщенные жарким солнцем и травостоем, растеклись на языке, будоража глубинные чувства и выталкивая их наружу, что отразилось на лице. — Какая-то магия!
— Обыкновенный мед, — улыбнулся старик. — Вижу, понравился. А почему не можете, Никита? Не возьму в толк, в чем спешка.
— В необычности ситуации, Иван Степанович, — сделав глоток чая, смывая сладость с языка терпким напитком, волхв решил говорить напрямую. — Моя родственница обладает набором магических качеств, которые нужно контролировать. Именно контролировать, а не переучивать. У меня нет времени заниматься с девочкой, хотя сам я вполне мог бы взять на себя роль учителя. Но, увы…
— Сколько лет девочке?
— Скоро шестнадцать. Уверенно владеет техниками Воды и Огня. Скажу сразу: Аня придерживается традиций восточной магии, и некоторые элементы выполняет, исходя из тех знаний, которые дали ей клановые учителя.
— Какая школа? — заинтересовался старик.
— Бухарская.
— А-хм, — кашлянул хозяин. — Бухарская, надо же… А Матвей Илларионович в курсе ваших затей?
С секретарем Академии Иерархов Семерецким Никита уже успел встретиться после событий на Балканах и обстоятельно рассказал о своей проблеме, и кто ему нужен для ее решения. Вот и навел он Никиту на старика Петренко, живущего в загородном поселке на севере столицы возле Охты. Речка, кстати, видна из окна симпатичного домика с мансардой. Совсем недалеко. Пешком метров сто пройти до ракитника и чуть вниз по сыпучему бережку.
— Несомненно, — кивнул Никита. — Как бы я тогда нашел вас? Семерецкий должен был вам позвонить насчет визита.
— Никакого звонка не было, — огорошил волхва Петренко и по-мещански налил себе в блюдечко чай и стал неторопливо прихлебывать. — Но раз вы здесь с рекомендациями Матвея Илларионовича, охотно вас выслушаю, Никита Анатольевич. Но я больше привык к неожиданным гостям, чем к официальным визитам.
— У каждого свои принципы, — согласно ответил Никита, хотя про себя подумал совершенно иное. Своеобразный старик. Или эпатирует, или дурочку валяет. — Значит, мне повезло.
— Выгонять не буду, раз уже здесь, — добродушно хмыкнул Петренко. — Что ж, позвольте вернуть наш разговор в конструктивное русло. У вас есть одаренная родственница из Бухары. Магические техники у девушки на должном уровне, как и полагается в ее возрасте. Но вы, молодой человек, переживаете о сложностях, могущих возникнуть с построением некоторых магоформ…
Хозяин дома замолчал, а Никите пришлось закончить за него мысль:
— Потому что девушку изначально учили по определенным канонам восточной школы магии.
— Да, все верно, — старик с удовольствием допил чай и снова наполнил блюдце. И проделывал эту чайную манипуляцию нарочито медленно. — Лет двадцать назад я считался в Академии лучшим «приглядчиком», как меня в шутку называли молодые и несносные ученики. Знаете, Никита, почему я ушел на полный пенсион?
— Мне кажется, имеется лишь одна причина, — Никита улыбнулся. — Усталость присуща каждому человеку. Особенно в возрасте.
— Угу, в возрасте, — хмыкнул Петренко. — Я мог бы и сейчас следить за учащимися, вцепившись в их загривки, не давая вольничать с канонами магии. Академия всегда старалась выпускать волхвов с широким спектром техномагических умений. Баловству в таком деле места нет. Поэтому я был весьма непопулярным контролером у студентов. Нельзя вольничать с природой магии. Как вы считаете, Никита, девушка сможет выдержать мое брюзжание и излишнюю требовательность?
— Надеюсь, не убежит от вас, Иван Степанович. Она с характером. Я подозреваю, у нее поставлена боевая школа Востока. Мы уже имели случай лицезреть ее проявления.
— Неужели? — старик заинтересованно поглядел на Никиту, белесые ресницы слегка дрогнули. — Хотелось бы узнать, что именно… Если не секрет.
— Так называемый «нож ассасина». Слышали?
— Каковы основные характеристики плетения? Можете описать?
Никита подробно объяснил технику, вспоминая, как именно выглядела магоформа. Старик отставил в сторону блюдце и внимательно слушал, шевеля сцепленными пальцами.
— У этой магоформы довольно много названий, — кивнул он, когда Никита замолчал. — Я понял… Случалось сталкиваться с «водным лезвием», и с огненным его проявлением. Но чтобы одно плетение переходило в другое… Удивительная метаморфоза.
— Моя клановая чародейка называет это мутацией Стихий, — Никита почувствовал, что Петренко заинтересовался необычным скриптом. Нужно его додавить.
— Мутация Стихий? — старик неожиданно легко встал, чуть опершись ладонями о стол, прошелся по скрипучему полу кухни и остановился возле окна. — Хм, как много удивительных изменений происходит в нашем мире. Языковая подвижка в современном мире весьма мощная, даже магической сферы коснулась… Что ж, я соглашусь некоторое время побыть «приглядчиком» за вашей родственницей. Но у меня есть требование. Принимать или нет — ваше личное дело.
