— А может, просто женить его на этой девушке? — спросил Санкити, которого жизнь в столице освободила от предрассудков.
— Ну нет, этому не бывать, — резко возразила брату о-Танэ. — Ты, Санкити, не понимаешь в наших делах ничего, а лезешь со своими советами.
— Э-э, видите ли, — начал Касукэ, глядя на Санкити покрасневшими от вина глазами. — Дело в том, что эта девушка из плохой семьи. Может, я и ошибаюсь, но, кажется, ее родители тайком подбивают молодых людей на этот брак.
По лицу о-Танэ пробежала какая-то тень, но она ничего не сказала.
— И вообще это люди не нашего круга, — продолжал Касукэ. — Дому Хасимото нужна другая невестка.
Вечерело.
Тень от сопки легла на крышу дома, затушевала часть двора и стену белого амбара, возвышавшегося на склоне, дотянулась до каменной ограды с навесной решеткой, на которой цвели тыквы горлянки. Выше, за оградой, маслянисто чернел участок невозделанной земли, где в давние времена предки Хасимото обучались артиллерийскому искусству.
Окончив работу на огороде, по ближнему склону спускался с мотыгой на плече старик крестьянин. Долину наполнил звон монастырского колокола, возвещавшего время вечерней трапезы.
Тацуо сидел на веранде и любовался садом. Он налил вина гостю и приказчику Касукэ, за его верную службу, и себе для бодрости.
— Где бы найти невесту для молодого хозяина, — вздохнул Касукэ, принимая из рук Тацуо чашку с вином и ставя ее на стол. — Чтобы из хорошей семьи была. Тогда и тужить не о чем. От этого зависит будущее благополучие дома Хасимото.
— Нет такой невесты, — сокрушенно проговорила о-Танэ.
— Во всей округе не найти невесты? Да этого не может быть, — рассмеялся Тацуо.
О-Танэ стала перебирать по пальцам всех девушек на выданье. Их оказалось много, но все были недостаточно хороши для ее сына.
— Пожалуй, самая подходящая невеста в Иида, — сказала она, взглянув на Касукэ. — Прошу тебя, разузнай о ней поподробнее.
— Хорошо. Узнаю все, что возможно, — ответил Касукэ.
— А что там за девушка? — поинтересовался Санкити.
— Да как сказать. Ничего определенного мы пока не знаем, — уклончиво ответил Тацуо.
— Ее рекомендовали очень уважаемые люди, — пояснила о-Танэ. — Осенью Касукэ поедет торговать вразнос, заодно и разузнает об этой семье. Пойми, Санкити, выбор невесты — очень важное дело.
Эти люди думали прежде всего о благополучии дома, а уж потом о счастье детей.
На веранду никем не замеченная вышла о-Сэн. Села тихонько подле матери и стала слушать разговор. Когда о-Танэ спохватилась, дочери уже не было. О-Танэ заглянула в соседнюю комнату.
— Что с тобой, доченька?
О-Сэн молчала.
— Ну, о чем это ты загрустила? Когда о невесте говорят, нельзя грустить, — ласково говорила мать дочери.
— Что случилось, о-Сэн? — крикнул с веранды Санкити.
— О-Сэн очень впечатлительна. Чуть что — сразу в слезы, — ответила, обернувшись, о-Танэ.
Санкити ушел в свою комнату, сказав, что у него кружится голова. Следом поднялся Касукэ, пошел принимать ванну. В гостиной остались Тацуо и о-Танэ. Сёта еще не возвращался из города.
— Ты заметил, что Сёта с Санкити дружит, — сказала о-Танэ, взглянув на мужа. — Делится с ним всем.
— Да, это верно. Что ж, они и по годам подходят друг другу.
— Не знаю, как на твой взгляд, но мне кажется, Санкити хорошо влияет на Сёта.
— Пожалуй.
О-Танэ подошла к лампе и, откинув рукав, обнажила почти до плеча худую, бледную руку, покрытую красными пятнами.
— Знаешь, как чешется. Погляди!
— Ну, нельзя так сильно нервничать.
— Нервничать! Я просто умираю от беспокойства за Сёта.
Тацуо радовался приезду Санкити. У него не было родных, и к братьям жены он относился, как к своим собственным. С приездом Санкити в доме появился человек, с которым обо всем можно было поговорить. Но чем больше они говорили, тем сильнее тревожился Тацуо за судьбу сына.