Подошло время завтрака. О-Юки накрыла стол в столовой, принесла кушанья собственного приготовления. Она накормила мужа, поела сама, выпила немного мисо — кисловатого, освежающего сока — из невзрачной деревянной миски. Мальчик ел рис, радостно улыбаясь о-Юки. Так прошел первый завтрак на новом месте. В одной из корзин у о-Юки была дорогая, лакированная шкатулка с хаси — палочками для еды, — которую подарили ей на свадьбу. Были в ней и другие красивые вещи, но они как-то не подходили к простой, даже бедной обстановке этого дома.
Санкити и мальчику надо было идти в школу. Жизнь в деревне проста и непритязательна. Из дому выходят в обычном платье, лишь бы оно было чистое. Санкити не стал переодевать кимоно.
Провожая мужа, о-Юки не забыла дать ему большое бэнто. Так началась ее семейная жизнь. Дома она жила в роскоши, многочисленные слуги спешили выполнить любое ее желание. Теперь надо было привыкать к иной жизни. Но о-Юки этого не боялась. Она была молода, здорова, полна сил, и мысль, что она может быть помощницей мужу, делала ее счастливой.
Санкити попросил деревенского кузнеца выковать ему мотыгу. Возвратившись из школы, Санкити брал мотыгу и шел на огород. У хозяина дома он снял небольшое поле, начинающееся прямо за забором. Это был невозделанный каменистый, заросший сорняком участок, примыкавший к забору. Чтобы превратить его в огород, Санкити предстояло выбрать камни и хорошенько его перекопать.
В углу, возле забора, рос особенно упорный сорняк — трава, цветущая желтыми цветами, которую в народе называют «железнодорожник». Санкити приходил в отчаяние от ее живучести. Хуже всего было то, что одним «железнодорожником» дело не ограничивалось. У некоторых сорняков корни щупальцами расходились под землей во все стороны, давая тут и там новые побеги. Тяжелого труда стоило Санкити его поле.
Санкити решил заниматься сельским хозяйством, еще когда гостил в Кисо у сестры о-Танэ. Он обратил внимание, что труд на земле делает людей более здоровыми духовно и физически. И вот он сам взял в руки мотыгу. С непривычки руки и ноги ломило у него так, что он готов был бросить свою затею. Время от времени он устало распрямлялся, потягивался и, опершись на мотыгу, отяжелевшую от налипшей земли, вдыхал полной грудью свежий воздух. Чтобы солнце не било в глаза, он повязал голову полотенцем, как делают крестьяне, низко надвинув повязку на лоб.
— Я вижу, работа спорится — любо посмотреть! — крикнул через ограду проходивший мимо человек. Это был школьный сторож. Он тоже арендовал клочок земли, дававший ему некоторый доход, что было важным подспорьем к его крохотному жалованью. Санкити давно собирался поближе познакомиться с ним, поговорить о хозяйственных делах, попросить его помочь вскопать и засеять огород. У него же Санкити думал занять семян.
Санкити работал на огороде каждый день. И сегодня, вернувшись из школы, Санкити сразу же взялся за мотыгу. Скоро из дома вышла о-Юки, за ней прибежал мальчик.
— А ну-ка, нечего бездельничать! Беритесь помогать! — напустил на себя строгость Санкити.
— А мы и пришли помогать! — засмеялась о-Юки.
— Собирайте камни и бросайте вон в ту кучу, — приказал Санкити и добавил, улыбнувшись: — К физическому труду надо привыкать с детства, а то в самом деле, какой из меня теперь крестьянин! — Усмехаясь, он долго пыхтел, пытаясь разбить мотыгой большой ком земли.
Повязавшись полотенцем и подоткнув подол кимоно, о-Юки принялась за работу. Вместе с мальчиком они собирали в корзину камни и таскали к ручью. Сорняки, вырванные с корнем, относили к забору. Трава была тяжелая от прилипшей к корням влажной земли. О-Юки скоро устала, но виду не показывала. Ласково светило солнце. Все трое точно купались в его лучах и работали все с большим воодушевлением.
— Ты правильно сделал, что повязался. Только очень смешно — повязка из полотенца и очки, — рассмеялась о-Юки, остановившись возле мужа. Мальчик тоже улыбнулся. Санкити посмотрел на жену, вытер испачканной в земле рукой пот, выступивший на лбу, и тоже рассмеялся.
Трудовой день кончился. Санкити, умывшись в ручье и почистив мотыгу, присел у калитки на скамью и затянулся папиросой, испытывая во всем теле приятную усталость. О-Юки, вымыв ноги, села рядом с мужем. Мимо проходили, здороваясь, крестьянки с мешками через плечо. Они возвращались с полей — в этом краю женщины работали наравне с мужчинами. О-Юки видела их сильные фигуры, их усталые, но говорящие о здоровье лица, и она поняла, что женщина, если нужно, может выполнять любую физическую работу.
У о-Юки было еще много девичьего в характере и в привычках. Весь ее облик, напоминавший, что она из богатого дома, не подходил для жены бедного сельского учителя. И уже меньше всего шел ей этот красный, пламенеющий пояс-оби, когда она таскала на огороде камни.