– Предположим, – сказал он, – мы не станем уделять так много внимания моей особе.
Тут произошло событие, прервавшее разговор.
Зная, как трудно иногда избавиться от присутствия мадам Климовой, и зная к тому же, что она не оставила своей мысли «подлечиться» у доктора Айзика от нервов, которые «раскалились» по причине материнского беспокойства об Алле, Анна Петровна и Мать решили скрыть от нее предполагавшийся «званый вечер». Она к тому же уходила на какое-то дамское заседание с чаем и печеньем. Вернувшись и узнав от Кана, что в столовой гости пьют чай, она заподозрила, что «журфикс» был скрыт от нее и ею «неглижировали». Однако же она решила «появиться невзначай». В таких случаях она входила, шутливо декламируя: «Она идет, легка, как греза». И тут она произнесла эту любимую фразу и весело заключила: «Всем здравия желаю!»
Как только она вошла, миссис Парриш поднялась, чтобы уйти. Теперь всегда так и было: миссис Парриш немедленно покидала ту комнату, куда входила мадам Климова. Это поведение по отношению к себе да еще и от кого? – от бывшей запойной пьяницы – было ударом кинжала в «деликатное» сердце мадам Климовой. Не зная по-английски, она не могла даже пустить вслед подходящей реплики. Пришлось заметить по-русски:
– Англия ретировалась.
Никто ничего не сказал на это, и вдруг мадам Климова страшно рассердилась. Что они тут сидят так весело? Подумаешь тоже, наслаждаются жизнью! И ей захотелось тут же сразу разрушить их уютный вечер, поставить их всех на место, чтоб вспомнили, кто они, что им надо трепетать от уважения и страха, а не так вот рассесться вокруг стола и радоваться чему-то. Подумаешь, миллионеры! Да она одна может всех их уничтожить!
– Где Ваш новенький муженек? – сладким голосом спросила она Ирину. – Неужели уже не дорожит вашим обществом? – И, зная, что Ирина, пожалуй, ничего не ответит и будет неловко ей же, Климовой, она вдруг накинулась на Диму: – Ну-ка подвинься! Ты уже большой мальчишка, мог бы учиться манерам. Беги отсюда, тебе, наверное, уже пора ехать в Англию.
Облачко прошло по лицу Димы, носик сморщился. При слове «Англия» слеза блеснула в глазах Матери.
Петя заговорил, чтобы переменить тему:
– Профессор, Вы нарисовали нам интересную картину политического положения в мире…
– В мире! – перебила мадам Климова. – Вам всем тут надо бы подумать о положении в Тянцзине, именно о вашем собственном политическом положении. Хотите новость? Скоро Япония возьмет себе все иностранные концессии Тянцзина. Вы понимаете, что это значит для тех, кто бегает в советское консульство сотрудничать? Да и для тех англичанок, перед которыми тут пресмыкаются, которым безнаказанно позволяют оскорблять вдову покойного героя Климова, чье имя, и не забылось, и не забудется.
– Вы должны извинить миссис Парриш, – мягко начала Мать. – Она не имеет в виду оскорблять кого-либо. Она избегает незнакомого общества по английской манере…
– Манере? – закричала мадам Климова. – Ее надо бы научить и другим манерам. Не беспокойтесь, не долго ждать. Япония поставила Китай на колени, поставит и Англию.
– Позвольте, позвольте, – вскричал профессор. – Зачем же именно ставить всех на колени? Япония обещает братскую любовь и содружество.
И вдруг самообладание покинуло Петю.
– Китай еще встанет с колен и поставит на колени Японию. И поделом ей за ее жестокость!
– Жестокость?! – взвизгнула мадам Климова. Она сузила глаза и смотрела на Петю взглядом пантеры: куда вонзить когти. – Конечно, Вам, как битому по физиономии японским офицером в присутствии сотни людей и молча проглотившему пощечину…
Все ахнули. Никто, кроме Матери, не знал о пощечине. Мать поднялась и дрожащим голосом начала:
– Мадам Климова… я прошу Вас… пожалуйста…
По ее тону все поняли, что сказанное Климовой было правдой. Петю бил японец.
– Петя, Петя! – закричал Дима. – Они тебя били? Тебе было больно? – И он зарыдал. Мать обняла Диму, стараясь его успокоить. Лида тоже поднялась с места и как-то странно взмахивала руками, как бы отгоняя что-то. Потом она кинулась к Пете, положила голову ему на плечо и заплакала. Анна Петровна в своем углу сжалась в комочек и прижимала руки ко рту, как бы удерживая себя от желания закричать.
Петя поднял голову и смотрел на мадам Климову все более и более темнеющими глазами.
– Вы уже оскорбили всех находящихся в этой комнате. Может быть, Вы согласитесь выйти отсюда? Вы все сказали, что намеревались?
