Все газеты страны подробно писали о братской встрече немецких и австрийских пионеров с советскими. В первое лето их сразу повезли отдыхать в Крым, в лучший пионерский лагерь «Артек». Там для них создали сказочные условия: они жили в стороне от советских детей, в красивых разноцветных палатках, у них были немецкие руководители-коммунисты, такие же беженцы, как они сами. Немецкие ребята никогда не видели такой пышной и красивой южной природы, они жили на самом берегу теплого Черного моря, дышали южным воздухом с ароматом эвкалиптов и цветов. Все они были одеты в одинаковые белые рубашки с короткими рукавами и синие шорты и чувствовали себя объединенными этим тоже. Они купались в море, играли в футбол, волейбол и другие игры, соревновались между собой и с советскими ребятами, ездили на катерах и гребных шлюпках вдоль берега, с высадкой на красивой острой скале Суук-Су. Их возили на автобусах в горы, и они поднимались вверх на Аю-Даг. В Артеке они с энтузиазмом учили русский язык и пели первую русскую песню — «Гимн Артека»:
Еще их возили навещать мать погибшего смелого пионера и героя-мученика Павлика Морозова. Предварительно им говорили:
— Ребята, вы должны послушать рассказ этой женщины и вырасти такими же смелыми и принципиальными борцами за коммунизм, каким был ее сын Павлик Морозов.
Этой сорокалетней крестьянке дали в Крыму, как матери легендарного героя, воспитавшей такого сына, дом с участком. К ней постоянно возили экскурсии детей и взрослых из домов отдыха и санаториев. Она рассказывала всем одно и то же, затвердив рассказ наизусть. И немецким ребятам она рассказывала ту же историю, а переводчик переводил:
— Мой сын Павлик был настоящий советский пионер. Ему было тогда четырнадцать лет, он видел, что его отец, кулак, укрывает от власти запасы зерна и прячет его, чтобы не сдавать в колхоз, чтобы не досталось народу, всем трудящимся. Павлик специально проследил, как отец это делает, и донес власти на отца. Тогда за этот героический поступок кулаки убили ночью моего мальчика.
Ребята слушали, а вожатые назидательно говорили:
— Вот какими должны расти настоящие пионеры.
(Эту легенду советские власти придумали во время коллективизации и массового «раскулачивания» крестьян, она была подхвачена советской пропагандой. Из Павлика Морозова сделали национального героя, его портреты — улыбающийся мальчишка в залихватской кепке — печатали в школьных учебниках, о нем сочиняли песни и стихи. Кинорежиссер Сергей Эйзенштейн даже снял о нем фильм, чтобы показать его подвиг всему населению страны.
На самом деле, четырнадцатилетний Павел Морозов только отвечал на вопросы судьи на предварительном слушании уголовного суда против его отца — председателя Герасимовского сельсовета Уральской области. Он подтвердил показания своей матери: отец избивал ее и приносил домой какие-то вещи, которые ему давали в качестве платы за фальшивые документы, выписанные раскулаченным, чтобы они могли уехать из деревни. Павла и его брата Федора действительно убили в 1932 году, но личности убийц и детали преступления фигурируют только в официальной версии расследования и вызывают сомнения у историков. Однако советской пропаганде было на руку представить историю именно так — чтобы на примере Павлика Морозова воспитывать в юном поколении «беззаветную преданность советской власти». И мать на совесть выучила подсказанную ей историю наизусть.)
У немецких детей не было сомнений, что это правда, что Павлик Морозов совершил смелый принципиальный поступок, донеся на своего отца. Находясь под впечатлением от визита, они, уходя, говорили друг другу:
— И мы тоже будем такими принципиальными и смелыми защитниками коммунизма.
Из Артека их привезли в Москву и поместили в специально отведенное для них здание общежития в Калашном переулке. Их детский дом № 6 был намного лучше других советских детдомов. Его питомцы находились в привилегированном положении, одежда для них шилась в специальных мастерских, питание готовила австрийская кухарка. У детского дома был даже собственный автобус, на котором их возили в школу и обратно, собственная амбулатория с врачом-немкой. Каждое утро детям мерили температуру. Их возили в театры на спектакли, и повсюду, где они ни появлялись, их встречали цветами и аплодисментами. Заведующим детдомом был немецкий коммунист, учителями — немецкие и австрийские иммигранты. Учились дети в школе имени Карла Либкнехта, немецкого коммуниста, расстрелянного в 1919 году. Но его портретов там не было. При входе в школу стояла большая бронзовая статуя Сталина с распахнутыми полами шинели, на цоколе красовалась цитата из его речи: «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!». А дальше в холле висел транспарант: «Учиться, учиться и еще раз учиться!»
