После этого он взялся обзванивать приятелей. Дебюкер прекрасно выдержал письменный экзамен, Зулейбос вчера провалился на устном. Лувье сдает завтра… С каждым разом рассказ Даниэля обрастал все более красочными подробностями. Он говорил, курил и сочинял, сочинял в упоении, словно летел с горы.
Потом набрал номер Даниэлы и долго ждал, пока снимут трубку. Лоран выдержал экзамен еще вчера. Она обрадуется, узнав, что и он… Но услышав голос девушки, Даниэль решил разыграть ее и проговорил мрачным тоном:
— Знаешь, я засыпался!
— Ах, какая досада! — вздохнула она. — Как же так?
— Я на все отвечал невпопад.
— Даже по французскому?
— Даже по французскому.
Даниэль ликовал, прислушиваясь к огорченному голосу Даниэлы. Но разве можно долго выдержать этот тон, если в тебе так и кипит нетерпеливая радость. Его прорвало:
— Да нет! Это я нарочно! Я сдал!
— Дурак! — крикнула она.
И засмеялась одновременно с ним. Потом она заговорила более сдержанно.
— Ты не одна?
— Ага.
— Около тебя Лоран?
— Нет.
— А кто?
— Мама.
— А, ну ладно… Тогда я кончаю…
Они условились встретиться завтра, в три часа, у станции метро Сен-Жермен-де-Пре.
Поговорив со всеми парижскими знакомыми, Даниэль позвонил в Тук. К телефону подошла Мадлен. От ее восторгов Даниэль загордился еще больше.
— Ты и не мог провалиться!.. Я-то знаю, на что ты способен, когда всерьез возьмешься за дело!..
Он спросил о Франсуазе. К сожалению, ее не было дома.
Положив трубку, Даниэль стал думать, чем бы заняться до обеда. Если бы он только знал, где найти брата! Теперь, когда Жан-Марку не нужно зубрить юриспруденцию, он, наверное, целыми днями шатается. Не заглянуть ли в «Суффло»… Даниэль вскочил на ноги. Ну, конечно, он в «Суффло»! Сломя голову Даниэль помчался туда.
В «Суффло» было не протолкнуться. Среди множества незнакомых лиц Даниэль сразу нашел брата. Сегодня ему решительно везет! Жан-Марк сидел на террасе с Дидье Копленом. Увидев Даниэля, он тотчас встрепенулся.
— Ну как?
Даниэль позволил себе ответить не сразу. Он подошел к их столику, пожал руку Дидье и Жан-Марку и только тогда небрежно кинул:
— Ну, вот и все!
— Что? — спросил Жан-Марк. — Сдал?
— Сдал.
Глаза Жан-Марка засветились радостью.
— Поздравляю, старик. Присаживайся.
Даниэль уселся между братом и Дидье с таким чувством, будто его только что повысили в чине, и заказал пива. Они потребовали подробностей, и он в десятый раз приступил к рассказу, присочиняя на ходу. Дидье и Жан-Марк слушали с интересом. Потом они заговорили о предстоящем путешествии в Соединенные Штаты. Дидье (он тоже выдержал экзамен!) вытащил из кармана письмо от американского студента, с которым познакомился в прошлом году.
— Неужели ради этого типа мы поедем в Бостон? — пробурчал Жан-Марк.
— Почему же нет? Он химик и замечательный парень! Кроме того, Бостон, говорят, самый любопытный город в Соединенных Штатах…
Они забыли о Даниэле и его экзаменах… А он вновь и вновь воскрешал в памяти все, что пережил сегодня. Классная доска, кусок мела, раздавленный на полу, полосатые брюки экзаменатора. «В прямоугольном треугольнике каждый катет равен произведению гипотенузы на… на… На косинус прилежащего острого угла или на синус противолежащего…» Ну, конечно! Если бы он так ответил, он, возможно, был бы принят и без «снисхождения комиссии». «Но что это меняет? Самое главное — экзамены позади!» Даниэль старался веселиться, однако испытывал необъяснимую усталость. Надежда и страх, мучившие его весь год, исчезли, оставив после себя безмолвную, головокружительную пустоту — своего рода пресыщение успехом. Столько трудиться ради нескольких минут! Значит, это и есть «быть допущенным», но ведь «допущены» миллионы людей! Рано или поздно все к чему-нибудь «допускаются»… Дидье встал и протянул им руку.
— Ну, я побежал…
Жан-Марк как будто никуда не торопился, и Даниэль был рад этому. До чего же здорово сидеть вот так, с братом, на террасе кафе. Они заказали еще по кружке пива.
— Ну и жара! — сказал Жан-Марк.
— Да. В лицее Карно мы просто запарились!
