Уверенный голос бывшей Регентши вновь и вновь звучит в ее ушах, и Крис не выдерживает. Мглу наполняет ее громкий крик, который на миг заглушает гомон в голове, и ведьма сжимается в комок, притягивая к себе колени. Она скрыта магией, за много миль от Нового Орлеана, в месте, которое не найти без карты, и ждать спасения неоткуда.
Ей ничего не остается, кроме как достойно встретить смерть, и Крис вскидывает вверх подбородок, стискивая зубы. Она ждет.
Ее глаза медленно привыкают к темноте, и ведьма начинает различать рельефные стены маленькой пещеры, кирпичную кладку с одной стороны, которая закрывала выход и маленькую, едва заметную полоску света в своде, которая символизирует там, за переделами ее клетки все еще идет день. И жизнь. И ведьма не может больше сидеть на месте.
Крис вскакивает на ноги, не понимая откуда берутся силы, и громко кричит:
— Клаус! — но слышит только свое эхо.
— Хелен! — и снова лишь эхо.
Она вскидывает вверх руки, надеясь на чудо, но магия надежно заблокирована заклинанием Мередит и тогда ведьма бросается к кирпичной стене и бьет по ней, пока по ладоням не начинает сочиться кровь. Ни один кирпич не сдвигается даже на миллиметр, и ведьма медленно оседает на холодные камни пещеры, прикрывая глаза.
Она не знает, сколько времени проходит перед тем, как тонкая полоска света темнеет и исчезает. Сама не зная зачем, Крис маленьким камушком делает насечку на стене.
Так проходит первый день ее плена.
Наступает ночь. Ее Крис, которая не может сомкнуть глаз, проводит в поисках выхода из пещеры, воды, провизии. Но ее клетка предсказуемо совершенно пуста и так и ничего не найдя, она засыпает на холодных камнях.
Вторые сутки заточения Кристина еще борется и надеется на спасение. Она вновь и вновь взывает к своей магии, пытается достучаться до сестры, с которой у нее всегда была особая связь, надеется, что ее найдет Клаус.
Но ничего не происходит.
Крис чувствует сильный голод, но он — ничто, по сравнению с жаждой, которая просто сводит с ума. Ведьма чувствует слабость во всем теле, ее руки дрожат, губы потрескались.
Осознание того, что это конец вдруг накрывает Крис отчаяньем и болью и с ее губ срывается уже не крик, а похожий на скулеж раненного животного стон.
Третьи сутки в заточении Кристина уже не надеется. Она по привычке ставит третью черточку на стене, обреченно бьет кирпичную кладку, затем устало опускается на пол и думает, как окончательно не сойти с ума и достойно встретить смерть.
Ведьма закрывает глаза и вспоминает. Смех Хелен, которая всегда умела смягчить ее нрав и направить бушующую энергию в мирное русло, гибель родителей, воскрешение Тори, успевшей стать ей настоящей сестрой, непростые отношения с Клаусом. Кристина чувствует ком в горле, но плакать она не может. Слезы, как и прочая жидкость в организме уже на исходе. Перед ее глазами все плывет, и ведьма погружается в спасительную темноту.
А потом Крис резко открывает глаза от приступа тошноты и ломоты в теле. Ее все еще мучают жажда и голод, но немного меньше, чем вчера, и ведьма, поражаясь собственной живучести, ставит четвертую черточку на стене и по привычке бьет стену кулаками.
Обессилив, она оседает на пол и с любопытством осматривает свои руки. Они сильно выпачканы в грязи и крови, но повреждений она не находит. Крис бьет рукой о выступ скалы, на миг боль пронзает ладонь, но полученная рана на глазах затягивается.
— У меня начались галлюцинации, — шепчет ведьма, обреченно качая головой, и решает отдохнуть.
То, что с ней что-то не так, Крис понимает на пятый день, когда рисует еще одну палочку на стене, едва сдерживая тошноту. Она видит, что ее руки, ноги сильно похудели, в противовес груди, которая стала еще больше прежнего и все становится на свои места.
То, что она все еще жива, заживающие раны на теле, утренняя тошнота и заметно увеличенная грудь — все это не может быть случайностью. Истина очевидна и в то же время совершенно непостижима.
Она беременна.
Беременна, от Клауса, который будучи наполовину оборотнем, может иметь детей, что ей во время их страстных ночей не пришло даже в голову. Она носит их ребенка, который спасет ее жизнь, поддерживая своей магией.
Крис стискивает руками свой впалый живот и впервые за все время начинает плакать. Теперь она ответственна не только за свою жизнь и боится даже подумать, что будет дальше с плодом их любви, если она так и не сможет выбраться из заточения.
Последующая неделя проходит, как в дурмане. Крис больше не бьет стену. Она бережно расходует силы малыша, тихо разговаривая с ним в темноте сырой пещеры.
Она пытается верить в чудо.
И оно происходит.
Сон ведьмы нарушает грохот, и Крис не сразу понимает, что происходит, щуря глаза от яркого света, который наполняет ее каменную клетку, разгоняя темноту пещеры. Кирпичная пыль медленно оседает, и ведьма испуганно сжимается в комок, инстинктивно прикрывая ладонями живот.
И видит его.
