Он знает, что не должен этого делать. Братья явно не одобрили бы его поступок, но после того, как он пощадил жену в лесу, соврав всем о ее убийстве, это уже не имеет ни малейшего значения. К тому же — делать что-то наполовину против правил Кола Майклсона и он принимает решение, быстрым движением выуживая из кармана куртки телефон, будто боясь передумать.
Номер Виктории он сохранил еще с их первой встречи, посчитав это забавным, и чтобы позлить Давину записал ее как «жена», сейчас же Первородному совсем не до смеха, и он застывает от напряжения, слушая длинные гудки. Ведьма отвечает не сразу, и ее голос дрожит, когда она тихо говорит:
— Кол?
— Я знаю, что тебе нужен ритуал, чтобы выжить, — отвечает вампир вместо приветствия и после его слов на другом конце провода воцаряется мертвая тишина.
— Я помогу тебе, — добавляет он, и лишь после этого Тори робко произносит:
— Зачем тебе это?
— Потому что я должен тебе, — просто говорит он, пожимая плечами, — к тому же меня ведь ждет приятный бонус.
Он знает, что он его игривого тона и откровенных намеков щечки жены мгновенно стали алого цвета и не может сдержать улыбки.
— Ты… ты…- со злостью выдыхает Виктория, но Кол не дает ей закончить мысль.
— Просто скажи мне, где ты, и готовься к ритуалу.
Она отвечает не сразу, и Первородный уже жалеет о своих неосторожных словах, но в следующий миг он слышит дрожащий голос жены, которая говорит ему куда ехать.
И он едет.
Мысли о том, что случится в самое ближайшее время, кипят в его голове, пока Кол уверенно ведет машину, выворачивая на узкую лесную тропу. Дальше проезда нет, нужно идти пешком и вампир этому даже рад. Ему определенно нужен свежий воздух для того, чтобы хоть немного привести в порядок чувства.
Ведь его жена все также хороша. Даже слишком хороша. И это не дает ему покоя.
Первородному хочется думать о том, что он лишь исправляет свою ошибку, ведет себя благородно по отношению к той, что предал, но на самом деле все это не так, точнее — не совсем так и не привыкший врать самому себе Кол, наконец-то смиряется с фактами.
Он хочет ее. Свою маленькую, зеленоглазую жену, которая все также обжигающе соблазнительна в своей смешанной с упрямством невинности.
К тому моменту, когда вампир окончательно осознает это, он уже стоит у старой, невзрачной хижины, где его ждет Тори, сердце которой — слух Первородного позволяет услышать это — бьется как сумасшедшее. А еще она плачет.
Желание успокоить ведьму такое сильное, что пугает его самого, но следуя порыву, Майклсон вихрем оказывается в низком помещении, где тусклый свет исходит от десятка горящих свечей, в окружении которых, сжавшись в комок, и сидит его жена, не сводя с вампира огромных зеленых глаз, совсем мутных от слез.
— Привет, — непонятно зачем говорит Кол, делая шаг в сторону девушки, которая продолжает хранить молчание.
— Прости, что долго, — добавляет он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — Клаус немного задержал меня. Он был явно не восторге от поведения твоей сестры.
— Кристины? — мгновенно отзывается Виктория, впиваясь в лицо вампира испуганным взглядом, — она… она жива?
— О, вполне себе, — усмехается в ответ Первородный, — ей палец в рот не клади, это точно. Она прямо как женская версия Клауса.
Ведьма на его шутку улыбается уголками губ, и Кол чувствует, как медленно спадает царящее между ними напряжение, до тех пор, пока его жена, нервно кусая губки, не произносит:
— Братья тебя не похвалят за помощь мне.
— Знаешь, это последнее что я хочу сейчас обсуждать, — усмехается Первородный, — может быть, перейдем к ритуалу? Если ты, конечно, не передумала.
Виктория вспыхивает, опуская взгляд, но спустя несколько секунд, она едва заметно качает головой.
— Нет. Если и ты не передумал.
— Я готов, — решительно отзывается Кол и опускается рядом с сидящей на полу девушкой, осторожно касаясь тонких пальцев, — скажи, что мне делать.
И она говорит, поднимая на вампира свои зеленые глаза, в который Майклсон тонет, забывая обо всем.
Глаза в глаза, касание ладоней, шепот заклинаний, вспышки свечей. Солнце уже садится, когда Тори заканчивает ритуал, замирая в нерешительности.
— Осталось лишь одно, — опуская взгляд, говорит она, на что Кол без слов вихрем оказывается с ней рядом, и обхватывая ладонями бледное лицо, накрывает своими губами алые девичьи губки.
Нежно, ласково, так знакомо, что ведьма на миг застывает, не в силах поверить в происходящее.
Снова вкус его губ. Будто и не было обмана, предательства, вероломного убийства. И Виктория обвивает мужскую шею руками, отвечая на поцелуй. Снова сдается его напору, подчиняясь собственной страсти, как в их первый раз, век назад.
Кол на миг отрывается от алых губ, и черные глаза впиваются в зеленые, заглядывая в самую глубину.
— Ты уверена? — едва слышно спрашивает он, кончиками пальцев очерчивая выступающую скулу, — мы могли бы придумать что-нибудь другое, я знаю кучу ведьм и…
— Я уверена, — прерывает его Тори, и подается вперед, так, что их лица почти соприкасаются.
