Затуманив разум, Первородный смог на некоторое время забыть слова ведьмы, которая не желала иметь с ним ничего общего, но сейчас перед его глазами вновь встало ее заплаканное, искаженное болью лицо, и Майклсон с силой сжал зубы, отчаянно жмурясь.
Хелен не заслужила страданий, которые испытывала, и он должен был оставить ее в покое, но Элайджа знал, что не сможет этого сделать. Слишком сильной была потребность в белокурой ведьме, завладевшей его сердцем, слишком желанной была голубоглазая чаровница, близость которой просто сводила с ума.
Кое-как встав с постели, Майклсон поплелся в душ. Даже в пьяном состоянии он по наитию отыскал свою спальню, которая до сих тор хранила запах Хелен, и на постели он нашел ее кремовое неглиже, торопливо сброшенное девушкой во время побега. Разумеется, она и не подумала бы занять эту комнату, тем более вместе с ведьмаком, который к ярости вампира прилип к ведьмочке словно репейник.
Ледяной душ быстро привел Первородного в чувство, и к тому моменту когда он, в одном из сшитых на заказ костюмов, что остались в доме, спускался в гостиную, на его лице не было и следа от проведенной в алкогольном дурмане ночи.
Его братья вместе со спасенными ведьмами расположились за столом в гостиной. Кол сидел рядом с Тори, не сводя с нее обжигающего взгляда, на что та, хоть и пыталась демонстрировать безразличие, отчаянно краснела, выдавая себя. Крис, пила кофе, который принес ей Клаус, прибывающий в прекрасном расположении духа и развлекающий себя готовкой завтрака, что было для гибрида большой редкостью.
Вот только Первородного интересовали совсем не они, и его темные глаза, устремились в сторону диванчика, на котором сидела Хелен, а рядом с ней устроился Дерек, будто бы случайно обнимая ведьму за талию, пока та сосредоточенно водила вокруг его лица ладонями, диагностируя нанесенные заклинанием Давины повреждения.
Увидев мужские ладони, обнимающие хрупкое тело любимой, Элайджа едва смог сдержать рык, скрипя зубами от злости, и он совсем не заметил внимательный взгляд Кристины, которая увидев реакцию Первородного на близость Хелен и Дерека только злорадно улыбнулась.
Еще вчера ведьме показалось подозрительным поведение старшего Майклсона, который глаз не мог оторвать от ее младшей сестры, как только они вышли из могильника. Это плохо вязалось с признанием Хелен о том, что Элайджа Майклсон лишь воспользовался ей, не испытывая никаких чувств. То, что вампир был не равнодушен к блондиночке, было совершенно очевидно. Слишком уж явной была ревность, что сверкала в его чернеющих глазах, когда он видел ведьмака рядом с Хелен, считая его соперником.
Кристина была отнюдь не в восторге от того, что Дерек вновь пытался сблизиться с сестрой, но все же он был для нее более предпочтительной партией, чем первородный вампир, разбивший доверчивому ангелочку сердце. И теперь, когда она видела, как Элайджа реагирует на безразличие Хелен, помноженное на наличие соперника, к которому она напротив проявляла искреннее участие, в голове у черноглазой ведьмы созрел план мести.
— Ангелочек, скажи, чем вы занимались этой ночью? — игриво протянула она, краем глаза отмечая, как напрягся от ее слов старший Майклсон, спускающийся в гостиную, — даже я слышала стоны Дерека. Это он от боли или…?
Ведьма насмешливо улыбнулась, совершенно не смущаясь недовольного вида Хелен, которая только покачала головой, неодобрительно щуря глаза. Сестра знала, что Крис просто шутит, но вот Элайджа принял ее слова всерьез и губы Кристины растянулись в довольной улыбке, когда она увидела, как на мужественном лице на миг мелькнули очертания темных вен, стоило вампиру взглянуть на Дерека, который так и не отвел ладоней от талии Хелен.
— Уверена, твоя забота быстро поможет ему встать на ноги, — продолжила Крис, со злорадством поглядывая на Первородного, который без слов наливал себе щедрую порцию бурбона, — я даже смогу закрыть глаза на его прошлые… хм… проступки, если вы вновь будете вместе, после того геройства, что Дерек вчера проявил, спасая тебя. Некоторым стоило бы поучиться у него благородству. Хотя, если родился мудаком, то тут уж ничего не попишешь…
Ее последняя фраза прозвучала в полной тишине, и Клаус, успевший уловить взгляды Кристины на старшего брата, мгновенно разгадал ее замысел. Конечно, ему стоило урезонить дерзкую ведьму, но то, что она пусть и таким необычным образом защищала свою сестру, мстя за ее поруганную честь, невольно вызвало у гибрида уважение. К тому же было забавно наблюдать за тем, как Элайджа с трудом сдерживается от того, чтобы не вцепится в горло ведьмаку, с довольной улыбкой ловящему каждое слово Крис.
Белокурая ведьмочка, впрочем, была совсем не рада тому, что сестра откровенно издевалась над ее обидчиком. Она сидела, понурив голову, и выглядела такой несчастной, что Клаус невольно ощутил укол совести. Ведь это именно он потребовал у брата убить ее, ослепленный ненавистью к черноглазой колдунье, на которую у самого так и не поднялась рука.
