– Ладно, – махнула рукой экономка, – главное, чтобы в доме слуги не начали наглеть. Но здесь, слава Богу, я еще могу проследить за тем, чтобы нашего хозяина не давать в обиду! Никому не дозволено наживаться на доброте рода Динли!
Я с уважением посмотрела на пожилую женщину, с которой наши отношения сначала были очень натянутыми – сразу после оглашения соглашения с графом. Только потом, видя, что я искренне хочу помочь и очень стараюсь не упасть в грязь лицом, Герда оттаяла и сменила гнев на милость. Она, грешным делом, подумала, что я действительно имею виды на её хозяина, и была готова буквально грудью встать на защиту его честного имени и доброго сердца.
Но, к её счастью и спокойствию, я прекрасно осознавала своё место и не пыталась хоть как-то повлиять на мужчину, тем более, что я его до сих пор безумно стеснялась. Особенно в моменты, когда нужно было обратиться к нему по имени. Мне казалось, каждый раз сгорю со стыда!
Так что, чтобы не надумывать себе лишнего, всё свободное время, что не было занято обучением, я бросила на то, чтобы превратить прекрасное здание загородной виллы в уютное семейное гнёздышко.
Мистер Кринлич действительно оказался мастером с золотыми руками. Он не только привёз с собой огромное количество ковров и дорожек, но и подсказывал, какие лучше смотрятся в той или иной комнате.
Чтобы подчеркнуть величественность здания, а также готовность к празднику, теперь весь холл и широкую лестницу пересекала длинная ковровая дорожка благородного винного оттенка. В гостиную мы положили пушистые мягкие ковры, по вечерам на которых валялся Мартин в обнимку с одной из собак графа. Кстати сказать, этих животных мужчина любил больше всего, но они были исключительно добродушного вида. Даже я, что боялась собак до дрожи, иногда нет-нет, да гладила одного из питомцев хозяина.
Мартину же больше всех нравился уже старый сенбернар, что любил развалиться на новом ковре у камина и снисходительно поглядывать за мальчиком, бесконечно ползающим по нему туда-сюда.
Весь дом был чисто вымыт и украшен к приезду гостьи, а уж когда мы поставили большую ёлку в парадную гостиную, то атмосфера праздника передалась всем домочадцам, включая слуг и даже собак. Что уж говорить про нас с Мартином, которые в тайне ждали праздника, словно малые дети…
Всё было готово, и, наконец, ровно через неделю после того, как мы заключили соглашение с мистером Динли, в холл нашего общего, на данный момент, дома, вошла герцогиня Дантаре.
Герцогиня оказалась пожилой женщиной невысокого роста. Её седые волосы были заплетены в простой пучок на затылке, а чёрное платье, пусть и из дорогой ткани, было довольно простого, строгого покроя.
Она величественно зашла в дом вместе с порывами холодного зимнего ветра. Я прикрыла собой Марина, чтобы он не простудился. Следом за герцогиней вошла лишь её камеристка. Все остальные слуги, что несли чемоданы и саквояжи, направились к чёрному входу.
Дворецкий помог женщине снять плащ и с поклоном отступил.
Только тогда она посмотрела на нашу ненастоящую семью, ожидающую её около лестницы.
Мистер Динли отделился от нас и пошёл навстречу своей родственнице.
– Ваше Светлость, добро пожаловать в Конри-Холл!
Он поцеловал руку женщины и указал на нас с Мартином.
– Позвольте представить вам мою супругу миссис Монику Динли…
– Добро пожаловать, Ваша Светлость, – обливаясь потом от неловкости, я присела в глубоком поклоне, который учитель этикета называл реверансом, а как по мне – это было орудием пыток над собственным телом. До этого, видя титулованную особу, я делала лишь книксен. Никогда бы не подумала, что, изображая дворянку, мне придётся опускаться в поклоне куда ниже.
– …и моего сына Уильяма, – между тем продолжал улыбающийся, но при этом порядком нервничающий хозяин дома.
– Уильяма Динли, – педантично поправил Мартин, а я чуть не упала в обморок от страха.
Племянник сделал два шага к герцогине и церемонно поцеловал ей руку, совсем малость переигрывая, пытаясь казаться очень важным и взрослым.
Герцогиня неторопливо вытащила из ридикюля лорнет и внимательно на нас посмотрела.
– Какой милый ребёнок у тебя получился, Фридрих. И совсем на тебя не похож.
Я в ужасе вытаращила глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на мистера Динли.
– Вы думаете? – переспросил он довольно спокойным тоном.
– Думаю. Всё лучшее он взял от матери. Правда, я думала, что вы, дорогая, брюнетка.
Я скосила глаза на свои каштановые кудри, что мягкими локонами спускались по плечу из сложной причёски и вымученно улыбнулась.
– Этим летом мои волосы сильно выгорели на солнце, Ваша Светлость.
– Вы должны всегда брать с собой зонт, – наставительно произнесла достопочтенная леди, – неправильно, когда образованная молодая женщина позволяет своей коже загореть, а волосам выгореть. В следующий раз, Моника, берегите свое здоровье.
Тут она перевела взгляд на Мартина.