На мою слабую шутку реакция была ещё слабей. Лесли склонилась над чем-то и разглядывала очень внимательно. Я заглянул через плечо. Промокший до нитки альбом ещё сильнее промокал от её слёз. Эй ты, правда, ноешь из-за этого? Господь всемогущий, что не так с этой девушкой? Это же просто детские рисунки. Твою ж, придётся успокаивать это луковое горе. Она так часто плачет по пустякам.
Я присел рядом и собрал оставшиеся вещи-мусор в сумку. Замок действительно вырван, но, думаю, я смогу это исправить. В то время как Эмили легко исцеляет смертельные ранения, мне с горем пополам удаётся совершать маленькие фокусы вроде притягивания лёгких объектов и починки несложных устройств. Всё, что нужно – представление о работе механизма. Слегка поднапрягшись и убедившись, что на меня не смотрят, я заставил нити сойтись и сплестись. Готово. Лучше, чем новая. Она всё ещё хнычет? Как же…
- Раздражаешь.
Опять никакой реакции не последовало. За что мне это? Чтобы хоть как-то перевести на себя стрелку её мыслей, я вытащил альбом из-под солёного водопада. Оу, реакция более чем острая.
- ОТДАЙ!
- Неа, пока не успокоишься.
На меня опять налетели с кулаками. Да сколько можно? Я в подпольных боях столько синяков не получал. SOS!!! Опасно для жизни.
- Да погоди ты! В чём дело-то? Это для тебя много значит? Твоя сестра рисовала?
- С чего ты взял, что сестра?
- Ну, рисунки такие детские и девчачьи.
- ЭЙ, ЭТО ГРУБО!
- АЙ, не бей меня! За что?!
На этот раз до меня дошло. Конечно же. Плохо рисует, девочка… Лесли, это же твои рисунки? Не ожидал. Если подумать, я кое-что помню. Ты уже ходила с этим альбомом. Он часто лежал на твоей парте во время уроков, прикрытый учебником. Ещё ты показывала его какому-то парню. Конечно, я мог бы притвориться, что всё здорово, но вот же гадство – я скотина бесчувственная.
- Ты ужасно рисуешь.
- Я знаю! Не стоит мне об этом напоминать.
- Тебе стоит бросить.
- Что? Почему?
- Ведь если это увидят люди, то им станет плохо. Сейчас влага уничтожила примерно треть твоих работ, так что уже проще. Избавься от этого.
- Наверное, ты прав.
Голова снова поникла. Как же раздражает быть слюнявой жилеткой для плача. Эй, это ты вообще-то извиняться пришла. Конечно же, я думал про её слова. Я действительно поступил немного не так, как было нужно. Просто, я ничего не чувствую к этой девушке. Мне она была безразлична в тот момент. Да и сейчас тоже.
- Знаешь, я часто оказываюсь прав, но не всегда.
На меня уставился вопросительно-непонимающий взгляд. Это заплаканное лицо выглядит ещё хуже, чем раньше. Хорошо, что ты не красишься. Тебе действительно не идёт. Чёрт, ненавижу такие вот разговоры. Эх, как всё обернулось так?
- Тебе стоит бросить, только если ты хочешь. Иначе, даже если у тебя не получается, даже если сама суть рисования против тебя, разве тебя это удовлетворит? Я хочу сказать, что пока тебе это нравится, то ты можешь пытаться вновь и вновь. Ведь, в конце концов, важны только твои чувства.
Что я такое несу?! Кто в меня запихал эту чушь?!
- Ты так думаешь?
*ХЛЮРП*
Нет, но если я скажу так сейчас, то меня снова побьют или, что ещё хуже, устроят потоп. Мало мне с исключением неприятностей так ещё и за ремонт школы платить придётся.
- Главное, как думаешь ты.
Наконец-то успокоилась. Лесли молча села рядом и протянула мне свой альбом. И на кой он мне, дура? Блин, пришлось взять. Я не смог устоять перед этим слезливым взглядом. Полистаю немного. Кхм. Тут есть и годные на кое-что рисунки. Вот эта гортензия вроде бы ничего. А, птица тоже сойдёт. Хороши лишь последние три рисунка. Третий… Ком к горлу подступил. Это же наша группа возле школы. Мы разве выглядели так? Такое ощущение, что каждый летает. Кажется, я вижу сам звук.
- Это точно ты нарисовала?
- Да. Моя худшая работа.
- Э? Обидно.
Вот же шь… Видимо, у меня совсем нет способностей к оценке изобразительного искусства.
8:46 вечера, дом семьи Адамс.
*ЗВУК: ХЛОПОК ДВЕРИ*
- Папа, я дома.
- О, как раз к ужину. Чем порадуешь отца?
- Восемьдесят два процента по диктанту.
- Здорово.
Я швырнула обувь в сторону и мигом проскользнула в свою комнату. Первым делом переоделась, затем перекинула пару учебников в сумку на завтра. К чёрту домашнюю работу. Так же тихо я разобралась с этим гадким купальником. За четыре часа он всё ещё не высох, однако уже успел натворить столько дел. Треть моих рисунков, причём самых старых.
Пара первых была особенно дорога для меня. Их я ещё показывала маме, когда та лежала в больнице. Она умерла три года назад от рака кишечника. С тех пор дома мне немного грустно, но это прошло. Сейчас тяжёлые чувства наведываются не так часто, как раньше.
Нужно высушить альбом и постараться немного отдохнуть. Боже, как я устала. Этот человек действительно груб и бестактен, но иногда он говорит и делает такое, что не под силу никому другому. Мне всегда говорили, что рисовать – это здорово, что я не должна бросать, но именно сейчас, именно Айк назвал мои рисунки плохими. Я согласна. Впервые кто-то не врёт мне, глядя прямо в глаза. Даже Шона не осмеливались оскорблять моё хобби.
