Забини перестал выглядеть надменно скучающим – теперь он пристально смотрел на меня, и от былого равнодушия не осталось и следа. Его пальцы мелко подрагивали, и он непроизвольно прикусывал побледневшие губы, не контролируя себя, собираясь, но не решаясь что-то сказать. Мои собственные ладони вспотели, и палочка, зажатая в кулаке, слегка проскальзывала, когда я поднял ее перед собой.
- Легилименс! – Прошептал я одними губами, понимая неизбежность этой тренировки, и в следующую же секунду меня словно окатили ледяной водой – настолько я не ожидал увидеть то, что предстало перед глазами. Я почти сразу прервал контакт, глубоко вдыхая, словно мне не хватает воздуха, и удивленно глядя на мальчишку. Тот покрылся испариной и, не решаясь поднять на меня взгляд, пробормотал куда-то в пол:
- Может, не стоит этого делать? Я просто уйду…
Мне хотелось согласиться, потому что смотреть снова было бы выше моих сил, потому что не обо мне Забини все это время думал, как я в глубине души надеялся. И не с моим участием эпизоды вспоминал. Щеки горели не то от ярости и ревности, не то от смущения после увиденной сцены, но я заставил себя спокойно произнести:
- Твое обучение важнее всего остального, так что сосредоточься, если не хочешь, чтобы я еще что-то увидел.
10. Блейз
Если б я знал, что Снейпу на следующий день взбредет в голову обучать меня Окклюменции, послал бы Финнигана к дементорам. Но тогда, чувствуя, как мир, переворачиваясь, уходит из-под ног, оставляя внутри меня сосущую пустоту, я судорожно искал, чем заполнить ее, и провести время с гриффиндорцем казалось не такой уж плохой идеей. Но теперь, пока профессор рассказывал, как будет копаться в моей голове, я быстро перебирал в уме всевозможные отговорки, почему он не должен этого делать, но ничего толкового придумать так и не смог, и он перешел к практике, произнеся заклинание как приговор. Себе ли, мне ли, или нашим скончавшимся позавчера отношениям? Так или иначе, но, сколько бы я ни пытался подумать о лунных тельцах, перед глазами всплывал только мокрый гриффиндорец, поднимающийся с колен и помогающий мне устоять на ногах. А потом он схватился за мой кулон, очевидно, чтобы притянуть меня к себе для поцелуя, но я накрыл его ладонь своей с коротким и отрывистым «Не трогай». Не знаю, понял ли Снейп, почему я это сказал…
Но прервать занятие отказался, и я с ужасом ждал второй попытки, зная теперь, как это бывает, и потому еще больше боясь. Раньше я думал, что при Легилименции человек просто узнает какие-то твои мысли, воспоминания… Как-то узнает, и все тут, о механизме я не задумывался. Но все оказалось намного хуже – воспоминания словно оживали, и мы оба окунались в них, смотря, как будто сейчас находились там. Он – со стороны, а я – в качестве главного героя. Все это было настолько ярко, настолько реалистично, словно заново переживаешь каждое мгновение, и если утром я уже почти не помнил подробностей того, что было вечером, то Легилименция снова заставила меня увидеть каждую мышцу на узкой спине, каждый изгиб худого тела, по которому сбегали капли теплой воды, послушно растекающиеся под пальцами.
Легилименс, и я словно вновь хватаю за плечо собирающегося уйти гриффиндорца, который решил, что я его использовал и оттолкнул, отказавшись целоваться. Шепчу на ухо, специально слегка касаясь его языком, пока ладонь скользит по безволосой груди, не давая ему сбежать: «я тебя еще не отблагодарил».
Закрыв лицо руками, я метнулся в сторону, силясь поставить блок, но Снейп и сам прервался, дыша еще тяжелее. Сердце в груди ухало пойманным сниджетом, а в глазах начало темнеть, и я оперся спиной на полку с банками, в которых плавали различные экспонаты. Профессор молчал, пытаясь придти в себя, и я тоже пользовался этой паузой, как мог, гоняя самые асексуальные и омерзительные мысли, но стоило ему снова поднять палочку…
Легилименс… Перед глазами секунду все плывет, и вот я снова стою под душем, разворачивая Финнигана к себе задом, и внутри что-то замирает от предвкушения. Да, я давно хотел, но Снейпа не решался попросить, и тем более изменить ему… И вот теперь я наконец делаю это… После недолгой подготовки осторожно вхожу в упирающегося ладонями в стенку кабинки гриффиндорца, прижимаясь грудью к его спине, легонько прикусывая зубами плечо. Начинаю осторожно двигаться, придерживая его за бедра, чувствуя, как внутри жарко и тесно, и каждая клеточка тела трепещет от новых ощущений, и сладкой карамелью по коже растекается удовольствие…
