- Забини, ну ты и нарцисс, - фыркнул он, впрочем, не переставая на меня пялиться, и его выражение лица было красноречивее всяких слов. – Будто ты не знаешь, что всем нравишься.
Я поманил парня пальцем, вынуждая подойти еще ближе, а когда тот оказался рядом, схватил его за галстук, притягивая сильнее.
- Я хочу узнать, нравлюсь ли я тебе, Финниган, - прошептал я, наклонившись к его уху, а потом, схватив за плечи, втащил парня к себе под душ. Он тут же дернулся, намереваясь выскочить, и выдал поток непечатных ругательств, но я навалился на него, припечатывая к стенке и не давая уйти, и вскоре тот перестал вырываться, в считанные секунды промокнув насквозь. Теперь он только шумно сопел мне в шею, не шевелясь, но через мгновенье пальцы, замершие на моих плечах в тщетных попытках оттолкнуть, пришли в движение, скользя по коже вниз. Я просунул колено ему между ног, вжимаясь еще плотнее, но мокрая набрякшая ткань лишь неприятно царапала чувствительную кожу. Так что, недолго думая, я начал стаскивать с красного под цвета его факультета парня одежду. Тот принялся мне помогать, и вскоре тоже остался полностью обнаженным. Я снова прижал его к стене, чтобы ощутить всей поверхностью тела чужое тепло, кожа к коже, - только так я мог чувствовать, что не один, только так мне не было холодно. Наклонившись, я впился зубами в его шею, вырывая болезненный стон, заставляющий ухмыляться от удовольствия, в то время как его пальцы царапали мне спину, словно он сам не понимал, чего хочет – доставить мне удовольствие или причинить боль. Зато я очень хорошо знал, чего я хочу, и почему позволил Финнигану остаться.
Опустив ладони ему на плечи, я слегка надавил, и он послушно опустился на колени, ненадолго заглянув мне в глаза, а я только кивнул, не в состоянии произнести ни слова. Если закрыть глаза и представить себе… если не знать, что это не те губы, ведь разницы почти не чувствуется… почти, но не совсем. Мерлин, так он точно не умеет, - я громко застонал, неожиданно сам для себя, зарываясь пальцами в пшеничные волосы. Слишком резко откинув голову, я ударился затылком о стенку душевой, но даже не обратил на это внимания, полностью поглощенный богатством новых ощущений. Даже Милли не делала это так… А чтобы парень… Воздуха не хватало, и я давно уже судорожно вдыхал ртом, как выброшенная на берег рыба, не успевая отплевываться от попадающей в рот воды, но мысль о том, что можно всего лишь повернуть кран, даже не приходила мне в голову. Три. Два. Один. И мир вокруг меня перевернулся, заставляя сползать по стене, не в силах стоять на внезапно ослабевших ногах, так что я вцепился в плечи поднимающегося с пола гриффиндорца, чтобы он не дал мне упасть.
9. Северус
Я вызвал Забини утром следующего дня. Он появился на пороге моего кабинета в назначенное время, как всегда безупречно одетый, и его надменное лицо ничего не выражало, кроме вселенских масштабов скуки. Вроде как сделал мне одолжение, что пришел, раз уж заняться было все равно нечем. Попросив его сесть на стул, я принялся объяснять:
- Легилименция – это искусство проникать в разум другого человека, видеть то, о чем он думает, и как результат – возможность манипулировать сознанием, посылая ложные образы. Темный Лорд владеет этим искусством в совершенстве, а я считаю, что при всей нашей преданности ему мысли – это частная территория, проникать на которую нельзя позволять никому. И Окклюменция – единственный способ противостоять подобному вторжению.
Мальчишка не перебивал и даже не пытался спорить. Иногда казалось, что он внимательно слушает, впитывая каждое мое слово, как он всегда делал это раньше, но через миг я замечал блуждающий, рассеянный взгляд и осознавал, что ему глубоко безразлично все то, что я пытался до него донести, хотя здравый смысл подсказывал, что он притворяется. Жутко, до боли в пальцах хотелось стукнуть кулаком по столу, заорать, чтобы он слушал внимательнее, но я понимал, что мальчишка только этого и ждет, пытаясь вывести меня из себя, и не мог доставить ему такого удовольствия. Сдерживаясь, я рассказывал монотонным и спокойным голосом о том, каким образом нужно очистить свое сознание, поставить ментальный блок, защищаясь от вторжения, и какие при этом испытываешь ощущения.
Когда дело дошло до первого практического занятия… Вот тут у меня окончательно начали сдавать нервы. Мы оба знали, что с первого раза поставить блок у него не выйдет, а значит я увижу что-то из его воспоминаний, и скорее всего это причинит мне боль. Сразу представилось, что он думает о нас с ним, и напоминать об этом друг другу, понимая, что больше ничего не будет… Это жестоко. Я не хотел бы видеть это, а он не хотел бы показывать свою слабость, я уверен.
