Я не хотел защищаться, нужно было позволить ему выпустить пар. Но все же инстинкт самосохранения работал, и я выставил вперед руки в попытке поставить блок, но Забини даже не заметил, продолжая осыпать меня ударами и оскорблениями, одно другого хуже. Я попытался сбить его с ног, чтобы умерить его пыл, поставив подножку, но он вцепился в мои плечи, и мы вдвоем повалились на ковер, выбив из него облако пыли. Я ударился затылком, и на миг перед глазами помутилось. Что-то зазвенело, вылетев за пределы ковра и ударившись о дощатый пол. Еще секунда, и я увидел склонившегося над собой мальчишку, сжимающего нож своего отца. Меня пробила дрожь, я слишком хорошо помнил то, что сам рассказывал Блейзу в ночь Самайна. Если хозяева ножа станут врагами, и один нападет на другого, то тот не сможет защититься никакой магией. Нож просто выпьет из него душу…
Приподнявшись на локте и сев, опираясь на бок дивана, я смотрел на мальчишку, гадая, помнит ли он об этом и действительно ли хочет это сделать?
10. Блейз
Ненависть заполняла меня до краев. Я не помнил себя от желания причинить ему боль. Заставить его страдать хоть вполовину так же, как страдал я. Стереть с его лица выражение превосходства, будто бы он знает нечто большее, не доступное простым смертным, не достойным, чтобы им что-то объясняли. Задыхаясь, я продолжал наносить удары, пока хватало сил, чувствуя, что мои руки стали липкими от крови, и наслаждаясь этим. Снейп не мог от меня защититься, хоть и пытался, и в итоге ему удалось перевести схватку на пол. На мгновение падение меня оглушило, но я быстро пришел в себя, услышав звон и краем глаза заметив блеск металла. Протянув руку влево, я сомкнул ее на костяной рукояти ножа моего отца, который зельевар одолжил у меня и так и не потрудился вернуть. Как он смел прикасаться к его вещам после того, что он сделал. Как он смел мне в глаза смотреть?
Стараясь унять дрожь в руках, я повернулся, направляя оружие на убийцу моего отца. Я ожидал, что Снейп отшатнется, но он наоборот подался вперед, сев. Движением головы откинув волосы с бледного окровавленного лба, он смотрел мне в глаза, и на его лице застыло выражение глубокой печали. Но я теперь понял, хоть и слишком поздно, какой он хороший актер. Его лицо уже начало опухать, из разбитой губы и носа сочилась кровь, капая на мантию на его груди, но черный цвет поглощал красный без следа.
Нож просто выпьет из него душу, если я захочу. Эта мысль стучала в голове снова и снова и казалась жутко привлекательной. Я приблизил острие к его горлу, касаясь кожи. Лезвие было настолько острым, что мгновенно обагрилось кровью, оставив тонкий порез.
- Если хочешь убить меня, бей в сердце, - хрипло прошептал он, распахивая резким движением мантию, где под черной рубашкой судорожно вздымалась его грудь.
- Хочу, - огрызнулся я, с вызовом стиснув тонкую ткань рубашки и рванув ее, так что посыпались пуговицы. Я не был знатоком анатомии настолько, чтобы на глаз определить местонахождение нужного органа под рубашкой. Но теперь, видя под бледной кожей зельевара очертания ребер, мне не составило труда провести по ним ножом вниз, от горла, отсчитывая нужную высоту. Четвертое межреберье слева. Лезвие замерло, оставив длинную красную полосу. А вместе с этим меня оставила и решимость. Я не мог заставить себя надавить сильнее и проткнуть его жалкое, не знающее ни совести, ни любви сердце. Мое собственное билось, как сумасшедшее, и слезы катились по щекам, капая на его голую грудь. Я ведь его любил. Несмотря на все.
- Бей, Блейз, - снова попросил он, - или брось нож и позволь мне рассказать тебе, как все было. Подняв руки, он обхватил мою кисть, разжимая пальцы, и отбросил оружие прочь. Я всхлипнул, пытаясь вырвать руку, но он не отпустил, притягивая меня к себе и прижимая лицом туда, куда несколько секунд назад я хотел вонзить острое лезвие. Больше не в силах сдерживаться, я заплакал навзрыд, сотрясаясь от раздирающей душу боли. Я никогда бы не смог убить его.
- Тише, тише, - ласково зашептал он, гладя меня по спине, а потом прижавшись губами к моим волосам. – Ты когда-нибудь пользовался Омутом Памяти? Я покажу тебе все, как было, чтобы ты знал, что я не лгу. И тогда ты сам решишь, что делать.
11. Северус
Конечно же, он не смог. Я знал, что не сможет, и тем больнее было наблюдать за ним, как потухла решимость во взгляде, как безвольно повисла лишившаяся оружия кисть, и как он весь обмяк, рыдая у меня на груди. Сейчас я отдал бы все за его улыбку, больше всего на свете желая прекратить страдания, причиной которых я же и был. Я знал, что однажды прошлое вернется, и мне придется за него ответить, но и думать тогда, семнадцать лет назад, что я буду чувствовать к маленькому мальчику, остававшемуся из-за меня без отца, я не мог. Мне самому был лишь двадцать один. И я служил Темному Лорду…
