Коррадо. Арестовать меня?.. Тем лучше!.. У кого уж нет семьи, тому можно и умереть. Я жил для жены и дочери; иначе разве я не разбил бы себе голову о каменные стены моей темницы, за неимением другого средства. Но знайте, что у меня есть и другое, лучшее средство, есть оно у меня и теперь… мне нужно только несколько минут, чтоб устроить свои дела в этом доме, и потом…
Дон Фернандо. Все это и загадочно и страшно. Но подумайте, что во всяком случае вы не имеете права ни наказывать, ни мстить.
Коррадо. Кто вам говорит о том или о другом.
Дон Фернандо. Надо же пожалеть и Розалию: не сама же ока вас бросила. И жена и вдова в одно и то же время!.. Девятнадцать лет… Как бы вы поступили на ее месте?
Коррадо. Легко рассуждать тому, кто не страдает. (
Дон Фернандо. Он придет; но я боюсь последствий вашего разговора. Что, если он будет так глупо благороден, что признается вам… Ах, боже мой!.. Что вы тогда сделаете?
Коррадо. Разве я знаю, что он будет говорить?.. Что я стану делать? Разве пуля, пока она еще не вылетела из ружья, знает, куда она попадет? Идите же; мне нужно подумать, прежде чем говорить с доктором.
Дон Фернандо. Это справедливо. Подумайте и посоветуйтесь со своей совестью. Мужайтесь, мой бедный друг. (
Коррадо. Я не имею права наказывать, а тем более мстить… я согласен. Розалия, брошенная мной на краю бездны, без опоры, слабая, могла поскользнуться, упасть… не спорю. Розалия желала моей смерти, ждала ее со дня на день, как приятную весть, чтоб быть свободной, счастливой… и… Но что ж нейдет этот доктор? Что он мучит? Они, вероятно, советуются, как обмануть меня… О, горе им, если они не сознаются… горе! (
Пальмиери. К вашим услугам. Извините, что заставил ждать, но мне нужно было приготовиться к этому неожиданному разговору и спокойно обдумать все, что я должен сказать вам.
Коррадо. Я так и полагал.
Пальмиери. Для меня решение этого дела очень не легко. Я не мог положиться в этом случае на одного себя, я должен был соображаться с чужой волей.
Коррадо. С Розалией?
Пальмиери. Именно. Я так и сделал. Вот наше общее решение: человек провинившийся должен уметь загладить свои проступки даже ценою собственной жизни.
Коррадо. Это ваше признание?
Пальмиери. Нет еще. Я говорю о вас.
Коррадо. Обо мне? Но прежде всего, сделайте одолжение, покажите мне метрическое свидетельство вашей дочери.
Пальмиери. Вы требуете невозможного, у меня нет детей.
Коррадо. Нет детей? А эта девочка?
Пальмиери. Этот ангел-девочка?.. Она считает себя Эммой, и другие тоже… Она Ада.
Коррадо. Ада?
Пальмиери. Ваша дочь.
Коррадо. Ада жива? Она здесь? Я ее видел? (
Пальмиери. Вы теряете силы? Вы дрожите?
Коррадо. Есть радости, от которых можно умереть… но я буду жить… теперь только я живу. Моя Ада так хороша! Но зачем она считает вас своим отцом? Зачем любит? Вы не говорите; я не хочу и знать. Вы мне ее возвращаете — и довольно. Остальное я вам прощаю, прощаю, все… и всех… Я бегу к ней!
Пальмиери. Подождите.
Коррадо. Я вам повторяю, что мне больше ничего и нужно.
Пальмиери. Но мне нужно знать, стоите ли вы Ады.
Коррадо. Если не стоил, так буду стоить.
Пальмиери. Я надеюсь, увидим. Успокойтесь и подумайте хладнокровно о том, что я вам скажу, я еще очень мало сказал вам. Сядемте лучше.
Коррадо. Говорите.
