"Как видно, весь гарнизон уже потихоньку покинул Париж..." "Чувствуется, что есть руководство. Все идет... по-военному". - "Да! Судя по началу, это протянется недолго!" - "Я был во время отпуска в Вогезах, в Рибовийе... И знаете, что я вам скажу: когда видишь наших храбрых восточных солдат, особенно наших славных пехотинцев, - на душе становится спокойно!" "А все-таки мы струсили - отступили на десять километров..." - "Полноте! Когда у них будет двадцать миллионов русских штыков сзади да мы спереди..." - "Хозяин гостиницы, где я живу, рассказывал, что один приезжий из Люксембурга видел, как французский летчик налетел прямо на цепеллин и проткнул его, словно мыльный пузырь!.." - "Надо остерегаться ложных известий, - сказал кондуктор, - а то один пассажир только что рассказал, будто сегодня ночью в Эльзасе была одержана решительная победа". - "Ну, это уж он, конечно, хватил!.. Но вот мне говорили, что около Нанси видели патрули бошей..." - "Около Нанси! Что за ерунда!" - "А кто-нибудь слышал о том, что взорвали мосты в Суассоне?" - "Кто, мы или они?" - "Разумеется, мы. В Суассоне!" - "Это мог сделать шпион..." - "Надо смотреть в оба. Шпионов теперь полно... Одной полиции тут не управиться. Надо, чтобы каждый зорко следил в своем квартале, в своем доме". - "Мой брат служит на Орлеанском вокзале. И вот его жена рассказывала, что видела, как их сосед прятал у себя под кроватью германское знамя". - "Что касается меня, - сентенциозно заявил какой-то господин в пенсне, - я считаю, что немец имеет право крикнуть: "Да здравствует Германия!" Разумеется, при условии, что это не будет носить подстрекательский характер... Что делать? Они же оттуда, это не их вина..."
На площади Мобер - новая остановка. Мостовую загораживала целая толпа. Женни заметила в начале улицы Монж банду разъяренных людей. Вооружившись толстым бревном, они с грохотом вышибали витрину магазина под вывеской "Молочная Магги"{357}.
У пассажиров в вагоне разгорелись страсти.
"Молодцы ребята!" - "Магги - это пруссак... - сказал господин в пенсне, - и даже уланский полковник!.. "Аксьон франсез" давно уже разоблачила его! Он только и ждал мобилизации, чтобы сделать свое дело!" - "Говорят, сегодня утром в одном Бельвиле он отравил своим молоком больше сотни наших ребят!"
Женни видела движение тарана; она слышала, как он глухо ударился о железный ставень. Наконец железо подалось. Внутри вдребезги разлетелись стекла. Толпа, скопившаяся перед лавкой, ликовала; "Долой Германию! Смерть предателям!" На краю площади расположился взвод полицейских-самокатчиков, которые сошли со своих велосипедов. Они издали наблюдали сцену, не вмешиваясь: в конце концов, на Францию напали, народ сам творил правосудие оставалось только предоставить ему свободу действий.
Наконец трамвай доехал до Лионского вокзала.
Во дворе было полно народа. Женни, таща свой чемодан, пробилась через толпу, добралась до буфета и заняла там место.
