Мы выходим в коридор. На приличном от нас расстоянии следует охранник Стаса. Он не приближается, но и не выпускает меня из виду.
- Чего ты хочешь, Ваня? – спрашиваю, глядя в окно в конце коридора. Даже смотреть на него не могу.
А вот хочу, чтобы этот дурдом скорее закончился. Но, увы, пока это нереально.
- Свою дочь! А еще опустить тебя с небес на землю, - у него изменилась интонация голоса. Никогда не слышала ранее такой самоуверенности. – Слишком высоко ты взлетела… Ласточка. Пора это… указать тебе твое место.
Слова едкие, колкие, физически ощущаю от них угрозу.
- Давай без лицемерия. Анютка тебе не нужна. Ты денег хочешь? Решил заработать на нашем разводе?
- А это не тебе решать, Лена, - смеется, противно, заливисто. – Я ее отец. Можешь хоть сотню экспертиз провести. А вот ты… ты моя несравненная супруга, - издает звук похожий на хрюканье, - Ей никто. И я лишь любезно предоставлял тебе возможность быть с ней. Но и моя благосклонность нерезиновая.
В голове начинается гул, как кто-то орудует отбойным молотком. Виски пульсируют. Аня мой ребенок! Иного никогда не признаю! Отгоняю гадкие мысли. Собираю волю в кулак. Не время раскисать, только не перед ним!
- Я ее мать! У меня есть все документы, подтверждающие это! И у тебя не получится ее забрать! Так что давай просто мирно разойдемся, спокойно обо всем договоримся, - заставляю себя посмотреть на него. Вздрагиваю. Один глаз поплыл, сосуды лопнули, он смотрит прищурившись, и смакует момент.
- Эх, Лена… Лена, ты реально не понимаешь, в каком болоте находишься. Что память так и не вернулась? Мозги с концами отшибло, - трогает разбитую губу пальцем. – Хорошо, так уж и быть, объясню расклад, по доброте душевной к гулящей супруге.
- Хватит сыпать оскорблениями. Говори, если есть что сказать. А если нет, тогда закончим, - он специально медлит, упивается какой-то непонятной мне властью. Наслаждается, оскорбляя меня.
- Я бы на твоем месте был вежливее, с тем от кого зависит твоя судьба. А то глядишь, не только Аньки лишишься, но и с казенными стенами ближе познакомишься, - его слова как ржавые гвозди вонзаются в меня. – Мне даже интересно, сколько годков тебе дадут?
Пытаюсь убедить себя, что он просто меня запугивает. Хочет выбить почву из-под ног, дезориентировать. Но почему-то утробный ужас все плотнее сжимает меня в тиски.
- Если пытаешься запугать этой чушью, у тебя не выйдет, - стараюсь говорить ровно. Нельзя ему показывать свой страх.
- Начнем с того, что Аня родилась до нашего брака. Тебя и в помине не было на горизонте. У меня есть подлинное свидетельство ее рождения, а также родная мать, которая подтвердит… Да все, что надо она подтвердит, - издает чавкающий звук, вытирает нос рукавом.
- Лжешь! Есть дата нашего брака. Есть свидетельство о рождении Ани, где я являюсь ее матерью.
- Вот и добрались до списка твоих преступлений, - лицо расплывается в кровавой злорадной ухмылке. – Подделка документов, Лена… И тут тоже у меня есть свидетели, которые сильно раскаиваются, то помогли тебе. Мы поженились, когда ты валялась в больничке. Я тебя пожалел. А когда ты оклемалась, меняла вдруг «утерянный» паспорт, и там за деньги вписали нужные тебе даты. Со свидетельством о рождении Ани та же история. Присвоила себе чужую дочь. Но ведь и это еще не все твои «подвиги»…
- Вань, это просто бред сумасшедшего, я ничего не подделывала! – он меня сбил с толку, прибил словами.
Я действительно после выписки из больницы делала паспорт. Потому как старый был где-то утерян. Но у меня уже тогда на руках были свидетельства о браке и рождении дочери.
- А свидетели и подлинные документы у меня, утверждают обратное, - произносит нараспев.
- Купленные свидетели!
- У тебя есть доказательства? – нагло мне в глаза заглядывает.
- Что же ты за чудовище такое? Зачем тебе это? Зачем столько лет со мной жил? – пока я еще не до конца осознаю ужас происходящего. Сознание меня защищает, не давая принять правду.
Усиленно гоню мысли, что Анютка не мой ребенок. Я в это просто не могу поверить. И так мир, в котором я жила сейчас рушится у меня на глазах. Не просто так ведь эти угрозы, далее последует очередной удар.
- Я тоже был не в восторге, - морщит нос и тут же кривится, выдает пару нецензурных слов. – Иногда ты ничего так была, иногда бесила. Но в целом это было наказанием. А сейчас я могу отыграться, и нормально зажить, так как хочу этого я, не играя в семью.
- Это моя так называемая мать, она тебя надоумила?
- Как знать, - ухмыляется. – Но я бы на твоем месте подумал, что бывает за жизнь по поддельным документам. Ты жила несколько лет под другой личностью, еще и замуж вышла. Думаешь, такое с рук спускают? А если дорогая Леночка, ты не будешь послушной, то я мигом сдам тебя с потрохами, - высовывает кончик языка, и смотрит на меня как удав на кролика.
- Другая личность… - запинаюсь.
Он намекает, что Виктория это я? Сейчас почему-то эта новость не встречает внутреннего сопротивления. У меня в ушах звучит голос Стаса, который страстно шепчет: «Тори, моя Тори». И это шоковый удар.