Стас… от одной мысли о нем, все внутри сжимается, словно частичка меня осталась там с ним. Но ему ведь этого не надо… Он доверил мне детей, я для него друг. Пора это принять.
В сотый раз вспоминаю наше прощание. Стас усаживает детей в машину, дает последние указания охране. Потом подходит ко мне, обнимает, сжимает, так что дышать не могу.
- Лен, так будет лучше. Вы все будете в безопасности. Я на связи, - целует меня в обе щеки. Замирает в миллиметре от моих губ. Закрывает глаза и резко отстраняется.
- Стас… Ульяна… она…
- Не думай о ней, - обрывает меня. – Отдыхайте. Выкиньте из головы весь негатив. Ее не существует. Забудь, - говорит поспешно, видно, что сильно нервничает.
- Но она! – хочу сказать, что по большей части все ложь. Что нельзя ей верить. Но он кладет палец на мои губы.
- Отдых, Лена, - вымученно улыбается и рассматривает меня, странно очень, пробегается глазами по моему телу, вглядывается в лицо, судорожно облизывает губы. Проводит пальцем по моим губам.
Мне кажется, ему неловко. Он знает, что хочу большего, но не готов мне это дать. Как еще расценить подобное поведение?
- А ты?
- А я тут разгребу все.
Бережно усаживает меня в машину. Сжимает мою руку. Целует детей.
А я могу думать, только про то, что если он сойдется с Ульяной, я этого не переживу. Только не она! Кто угодно, и я бы смирилась. Но с ней!
- Стас, давай с нами на море…
- Не могу, Лен, - проводит рукой по моим волосам и закрывает дверь машины. Смотрю ему вслед и слезы градом по щекам. И внутри плачет душа.
А противный голос продолжает нашептывать: «Любовь прощает все! Стас ее простит».
И тут же напоминаю себе, что он выгнал ее из дома. Не дал увидеть сына. Это ничего не значит. Он мог быть зол. А потом, чувства возьмут свое. Нет… только не это… не с ней…
Я каждый день молю высшие силы. Стою на коленях, глядя в небо, и обливаюсь слезами. И это в райском уголке мира, казалось бы, созданным для счастья. Казалось бы…
Дети отвлекают, с ними ненадолго забываюсь. Но Ульяне удалось поселить в моей душе скользких и холодных червей, которые гложут мою душу многочисленными сомнениями.
Два раза в день я общаюсь со Стасом по телефону. Он говорит очень ласково, расспрашивает как дети, как я. Но при этом мне кажется, он отдаляется. Мы не говорим о врагах, и о ней…
Я малодушно боюсь спросить. А Стас не поднимает эту тему. Говорит абстрактно: «Дела». Но все тайное станет явным, мы не будем вечно прятаться тут. И скоро я услышу то, чего так боюсь… И я не представляю, как жить дальше…
Наклоняюсь, чтоб умыться. Нельзя показываться детям заплаканной. Руки дрожат, голова кругом, все расплывается перед глазами. Прикосновение воды… темнота…
Прихожу в сознание и вижу желтоватый потолок. В руке торчит капельница. Ко мне подключен какой-то прибор.
Дергаюсь, хочу подняться. На меня тут же опускается рука.
- Не волнуйтесь, Елена Витальевна, - узнаю голос охранника
- Где я? Что с детьми? – на меня накатывает страх.
- Вы в больнице. Все хорошо. Дети с няней. Сейчас я позову вашего доктора. Я ему сразу сказал, что не оставлю вас, - улыбается.
Выходит из палаты и вскоре появляется с высоким мужчиной средних лет в белом халате.
- Буду с вами ругаться, Елена, - он говорит с сильным акцентом. – Так себя довести! Не бережете себя, в таком-то положении! Вы когда последний раз ели?
- В каком положении? – во рту моментально пересыхает.
- Вы ждете малыша, поздравляю!
- Елена Витальевна, бомбическая новость! – расплывается в довольной улыбке охранник.
Первая эмоция – радость. У меня будто вырастают крылья, и я летаю в облаках. В моем животе растет чудо. Все проблемы и тревоги превращаются в пыль под ногами. Еще один ребенок от Стаса. От любимого мужчины.
Могла ли я надеяться на такой подарок судьбы? Однозначно нет. Я смеюсь, громко, ничуть не стесняясь присутствующих. Я пью свое счастье жадными глотками.
Прикладываю руки к животу, закрываю глаза, прислушиваюсь к ощущениям. Мне кажется, я чувствую свое дитя. Теплую энергию, что циркулирует по моему телу.
- Невероятная новость, - киваю врачу и охраннику.
- А уж как Станислав Юрьевич обрадуется, - мужчина достает мобильный. Видимо, собирается звонить шефу.
- Нет! Стой! Денис! – вместе с радостью зарождаются и первые ростки тревоги. – Пока не надо! Пожалуйста! Я потом сама… не сейчас… - запинаюсь, слова даются тяжело.
- Но ведь такая новость… - бормочет растерянно.
- Мне надо самой привыкнуть, - пытаюсь смягчить ситуацию, улыбаюсь.
- И перестать морить себя голодом, - говорит врач, смотрит на меня из-под кустистых бровей.
- Конечно, - киваю.
- Пару дней побудете тут. Присмотрю за вами, - говорит строго, но угадываются теплые нотки.
- Побуду. Только, Денис, Стасу не сообщай. Пусть думает, что я с детьми.
Я против лжи. Но сейчас не лучшее время рассказывать ему подобную новость. А если он узнает про больницу, начнутся расспросы, в итоге правда всплывет.