Его клинок птицей взлетел вверх и, начертав в воздухе дугу ледяного огня, встретился с клинком Элиена. Брызнули изумрудно-зеленые искры размером с круг аспадского сыра.
Когда брат сходится в смертельном поединке с братом, зевакам всегда хватит пищи для пересудов. Но наблюдать этот поединок не случилось никому.
Сколь ни сильны были удары Шета окс Лагина, Элиену удавалось оставаться целым и невредимым. И все-таки нанести по-настоящему сокрушительный удар самому Элиену не удавалось.
В искусстве меча они оба были мастерами равной величины. Так было двадцать лет назад. Так было десять лет назад. Так было всегда.
Безбородый Элиен отрабатывал рубящие удары рука об руку с Шетом. Неопытный и несколько тщедушный Шет учился закрываться и разить из-за плеча и наотмашь рука об руку с Элиеном.
В смысле техники владения мечом Шет окс Лагин и Элиен были братьями-близнецами. Но на стороне Шета было одно преимущество. Все его существо желало скорейшей смерти Элиена, преграждающего его путь к совершенству. Все его существо ощущало Элиена как помеху. Досадное препятствие. Почти все его «я» было поглощено волей Октанга Урайна, который желал одного: смерти противника.
Иное дело Элиен. Ради спасения Шета он некогда прошел пешком пол-Сармонтазары. Ради него осилил кровопролитную войну, свершил немало ратных подвигов и не раз обнажал меч. Сколь бы ни был коварен Октанг Урайн, сколь бы ни был подл его замысел, Шет все равно оставался для него Шетом. Порабощенным, загнанным в угол, искалеченным до неузнаваемости, но все-таки Шетом, его Братом по Слову.
Человеком, с которым его жизнь была скреплена узами, превосходившими саму смерть.
– Ты же не станешь убивать меня, Элиен? Какого же рожна ты ломишь так настойчиво? – ехидно осведомился Шет, смахивая со своего лба белые хлопья инея. Так уж он потел в этом Измененном Месте, этот Звезднорожденный…
Шет был абсолютно прав. Настолько прав, что Элиен крепко выругался по-харренски. Если бы у него было время изгнать из тела Шета окс Лагина Октанга Урайна и переместить подлую тварь в подходящее вместилище!.. О, разговор был бы совсем иным…
Элиену удалось то, что не удалось бы никому, кроме него. Остановить Семя Ветра. Мир не перевернется вверх тормашками – это знали теперь и Шет, и Элиен.
Но Дагаат все-таки уйдет под воду. Уйдет неминуемо – под ногами сражающихся дрожала земля. Одна из стен, скрывавшая от взглядов посторонних Озеро Перевоплощений, с ликующим грохотом рухнула наружу. Упитанный Хегуру, верный своему новому хозяину, кружил над Озером, оглашая окрестности протяжной нетопырьей песней, от которой на душе становилось гадко и тревожно.
Усталость. Она была теперь в каждом движении Элиена, который не знал сна долгие трое суток пути. Она сделала все движения Элиена размеренными, а выпады скупыми. Поединок продолжался долго. Слишком долго для того, чтобы можно было позволить себе лишние движения.
– Если ты уйдешь отсюда, как пришел, это будет хорошо, – выдохнул Шет, дождавшись крохотной передышки. – Садись на своего голосистого певуна и отправляйся обратно.
– Я пришел сюда не ради тебя, Шет, – парировал Элиен.
– Быть может, ради Герфегеста? – язвительно бросил Шет, делая попытку обойти Элиена справа.
– Да, ради Герфегеста, – спокойно ответил Элиен, отступая на два шага назад. – Но не только ради него.
– Но Герфегест, извольте видеть, милостивые гиазиры, мертв. Как мертвы и все остальные. – Меч Шета едва не пропорол Элиену плечо.
Уязвленный словами Шета, Элиен бросил взгляд туда, где лежал раньше Герфегест. Но Герфегеста не было там, на змеящейся тропе. Лишь прекрасная женщина с серебристыми волосами все еще лежала там, раскинув руки.
Шет, довольный своей хитростью, не стал тратить время впустую. Той секунды внимания, что была отнята им у Элиена, хватило ему на то, чтобы клинок метнулся к…
Но его движение так и не было доведено до конца. Меч Шета так и не вонзился в печень брата. Его лицо так и не просияло, озаренное улыбкой торжества.
Тень, быстрая и стремительная тень Ветра, успела долей мгновения раньше. Два указательных пальца вонзились в шею Сиятельного князя чуть повыше ключиц.
Шет сполз на содрогающуюся в родовых муках землю – парализованный, обессиленный, обездвиженный.
– Ты поторопился, записывая Герфегеста в Скрижали Мертвых, – сказал Хозяин Дома Гамелинов.
– Так, значит, здравствуй, Герфегест, – тихо сказал Элиен и в его голубых глазах северянина засветилась теплота былых дней.
Поляна, окруженная многоцветной мозаикой, на которой рубились Торвент и Горхла, медленно, но неуклонно прорастала невиданной иссиня-черной травой. Сейчас ее жесткие, покрытые мельчайшими гарпунообразными зазубринами стебли поднялись над землей на две ладони. Над поляной дрожало марево тяжелого раскаленного воздуха.
Торвент и Горхла нещадно изрезали ноги об эту проклятую траву, жилы на их лбах вздулись от нечеловеческого напряжения, но они не прекращали схватки.
