Герфегест не был нагиром. Он плохо понимал язык морских животных. Он не мог толком общаться с боевыми дельфинами. Он следовал Путем Ветра, но не Путем Воды. Ему было очень неуютно и он чувствовал: силы его тают с каждым ударом сердца. И потому, когда Наг-Нараон открылся ему в бледном сиянии луны, он был несказанно счастлив.
Второй дельфин следовал сзади. Он был избавлен от седока, зато изрядно нагружен поклажей. В непромокаемых мешках, сшитых из плотной холщовой ткани, просмоленной на совесть и обмазанной жиром снаружи, лежало все, что только может понадобиться вышедшему на охоту Конгетлару.
Меч, выкованный Элиеном Звезднорожденным, Белым Кузнецом Гаиллириса, владетелем Орина. Дюжина метательных кинжалов. Лук и стрелы. Духовое ружье. Крохотный нашейный футляр для отравленных игл. Запечатанный наглухо ларец, в котором ждали своего часа не менее восемнадцати разновидностей ядов. Некоторые из них действовали мгновенно. Некоторые заставляли ни о чем не подозревающую жертву мучиться неделями.
Четыре шелковые «змеи» лежали подле всего этого разнообразия. «Гадюками» или «змеями» Конгетлары звали шелковые шнуры различной толщины. Набор «кошек» – тройные восьмипалые и пятиножки. Они понадобятся Герфегесту, когда он будет карабкаться на стену Наг-Нараона. Веревочная лестница с крючьями на концах – тоже незаменимое подспорье.
В довершение всего на дне мешка покоился весьма опасный сувенир из Сармонтазары. «Лапа снежного кота» – так звали его горцы, которые, в свою очередь, заимствовали ее в Итарке. Алустрал не знал такой игрушки – пять металлических пальцев, которые надевались на руку, словно перчатка. Очень необычная перчатка.
«Лапой снежного кота» в ближнем бою горцы наносили своим противникам чудовищные рваные раны. Мертвительная сила удара «лапы» была в три-четыре раза выше, чем у обычного кинжала, поскольку вместо одного лезвия плоть вражины одновременно поражали несколько. Помимо прочего, при должной технике владения «лапа» позволяла отражать выставленной рукой удары некоторых – не всех – клинков.
До берега оставалось не больше лиги. Ничтожно малое расстояние в сравнении с тем, которое осталось позади. Уставшие дельфины плыли медленно и почти неслышно. Еще чуть-чуть.
Когда его ноги зацепили каменистое дно в тени иссиня-черной скалы, над которой пугающей громадой нависало каменное тело Наг-Нараона, цитадели Гамелинов, Герфегест отпустил дельфинов. Они не уйдут далеко. Морские лошадки будут ждать его всю ночь, день, неделю или две недели, если понадобится. Они всегда будут поблизости. Условного свиста им будет достаточно, чтобы явиться на зов хозяина.
Герфегест снял со спины животного груз и вылез на берег.
Укромный грот, который Герфегест заприметил издалека, будет ему временным укрытием. Нужно восстановить силы, согреться, надеть снаряжение. И не забыть разукрасить скулы, лоб, нос, щеки серо-зеленой краской, которая превратит броское белое пятно лица в расплывчатое ничто.
Выкладывая содержимое мешков на скользкие камни грота, Герфегест предавался насущным размышлениям. О Хармане. О количестве стражи, охраняющей свою госпожу. О расположении комнат. Находясь на «Голубом Полумесяце», он получил о плане замка лишь общее представление и даже всевидящий Ганфала не смог помочь ему.
«Они окружили Наг-Нараон непроницаемой Завесой Силы. Их любовь питает ее и мешает мне
К счастью, еще на подступах к Наг-Нараону Герфегест смог вычислить окна всех спальных покоев – и покоя Харманы в том числе. Гамелины строили свои замки на тот же манер, что и Конгетлары. Наг-Нараон был если не родным, то двоюродным братом сожженного Наг-Туоля. А уж образ родного замка Семя Ветра возвратило Герфегесту во всех милых, щемящих сердце подробностях.
Одевшись, Герфегест рассортировал снаряжение. Все, что понадобится ему для подъема по скалам и стенам, он сложил в заплечный мешок. Меч вложил в заспинные ножны. Метательные кинжалы вложил в продолговатые кармашки на специальном поясе. Духовое ружье отправилось поближе к мечу: он вложил полую трубку в футляр, который накрепко соединил с ножнами при помощи специальных защелок. Медный цилиндрик с отравленными иглами повесил на шею. Яды, лекарства, «железный град» и прочую мелкую, но полезную ерунду – в мешочек, пристегнутый к поясу справа.
Одну из шелковых «змей» он обмотал вокруг левой кисти. У этой «змеи» – свое особое предназначение. Ее Герфегест приготовил специально для Харманы.
Конгетлары никогда не убивали женщин мечом. Даже если это были женщины-воительницы.
«Для женщин – яд и веревка», – учил Герфегеста Зикра Конгетлар.
И хотя в жизни этот запрет нередко нарушался, Герфегест был намерен следовать правилу со всей строгостью. Он задушит Харману шелковым шнуром. Ибо месть Гамелинам должна быть местью Хозяина Конгетларов, а не заказным убийством, как этого хотелось бы Ганфале.
