Преодолев очередную пядь, Герфегест замирал, чтобы выровнять дыхание и вслушаться в темноту. Похоже, на площадке, где томились стражники, о его предприятии пока не подозревали.
Когда до искомого окна оставалось не больше трех шагов, он снова смазал руки «глиной Конгетларов». Было бы совсем обидно сорваться, находясь на таком пустячном расстоянии от цели. Он нащупал рукой очередную зацепку и уже был готов переместить вес тела с правой ноги на левую и податься вперед, как часть того, что он принял за скальный выступ, зашевелилось и вырвалось из-под руки. Пальцы ухватили пустоту.
Летучая мышь, мерзавка.
Ноги Герфегеста беспомощно болтались над пропастью и лишь левая рука теперь удерживала его от короткого и такого невдохновенного полета. Как назло, его правая нога, пытаясь обрести точку опоры, сорвала неустойчивый скол скалы, который породил целую осыпь. Зловредная стайка мелких камешков понеслась вниз, подчиняясь первопричинным законам бытия, влекущим всякое вещное тело в бездну.
– Что там, Нор? – поинтересовался стражник, подходя к краю восьмой террасы, так же как и все предыдущие огражденной парапетом из серого греоверда.
– Хоть убей, не вижу, – отозвался другой.
– Та то ж мыши балуют, их тут Хуммерова гибель! – пробасил третий.
Шаги удалились. Герфегест знал, что стражникам Синего Алустрала запрещается играть в кости под страхом отсечения правой руки. Но, похоже, мужички нашли себе развлечение не хуже костей. Стража восьмой террасы играла в тупую солдатскую игру на пальцах со все объясняющим названием «четыре по два». Первый охранник проигрывал – видимо, у него были проблемы с самосогласованностью движений. Остальные двое следили за движениями его пальцев с нескрываемым интересом – их ожидал скорый выигрыш. Это и спасло Герфегеста, которого при ближайшем рассмотрении было довольно тяжело спутать с нетопырем.
Остальные два сторожевых пикета, прохлаждавшиеся на восьмой террасе, перекликнулись со своими и ограничились невдохновенным злословием.
Герфегесту не хотелось умирать. И судьба была к нему благосклонна. Покачавшись на пальцах левой руки две немыслимые минуты, он наконец умудрился ухватиться правой за отдаленную выемку. Он, конечно, приметил бы ее сразу, если б дело было днем. Ночью она была почти неразличима в бледном сиянии луны, превращавшем предметы в тени, а тени – в новые несуществующие предметы.
Спустя полтора коротких колокола Герфегест оказался у зарешеченного окна трапезной.
Путь к госпоже Хармане был открыт – стоило лишь поднять решетку. Видимо, владетели Наг-Нараона не верили, что неприятельский лазутчик сможет пробраться так высоко и далеко незамеченным и, соответственно, безнаказанным. В сущности, не поверил бы в это и Герфегест, будь он хозяином Наг-Нараона. Случившееся с ним следовало назвать чудом, объяснение которому, впрочем, ему суждено было обрести совсем скоро.
Вопреки ожиданиям Герфегеста, комната, окно которой приветственно отворилось для него, оказалась отнюдь не трапезной.
Похоже, Гамелины не были любителями пировать в обществе своих вассалов, как это принято в других Домах. Трапезная была переоборудована под фехтовальный зал.
Все, что видел Герфегест в нечетком свете полночи, свидетельствовало в пользу этого. Стены, пол и даже потолок были обшиты тростниковыми циновками. В центре располагались четыре стойки с деревянным оружием, сработанным из прочного горного кедра. Длинные и короткие мечи, шесты, цепы, дубинки, алебарды… Все что душе угодно. Для тех, кто хочет научиться убивать с толком, расстановкой и должным изяществом.
Герфегест крался, словно голодный молодой горностай. Путь Ветра – это Путь тех, кто не оставляет следов и не привлекает к себе внимания. Он прошел по длинному, совершенно темному коридору, набитому всякой подсобной мелочью, не издав ни единого звука, ничего не опрокинув, ни к чему не притронувшись. Что значит призвание!
Пятнадцать лет назад Герфегест вот так же пробирался по подвалам Эльм-Туоля, второго по значимости и великолепию замка Эльм-Оров, также прозываемого Золотым Журавлем. Это было его второе крупное задание. И последнее в жизни заказное убийство. Можно даже сказать, что в тот день Герфегест в последний раз был Конгетларом.
Из подвалов, где располагались самые богатые в Алустрале винные погреба Эльм-Оров, его путь лежал наверх. Он должен был проследовать по узкой потайной лестнице в комнаты третьего яруса. Затем разыскать комнату слабоумного сына старого Хозяина Дома. Герфегест отлично помнил его имя – Гелло. Бросить яд в чашу для умывания лица, стоящую у изголовья его ложа, и уйти прочь вечером следующего дня, переждав в укромном месте ночь и дождавшись известия о смерти единственного наследника Дома.
Тогда музыку заказывали Орнумхониоры. Не Ваарнарк, нет – он был тогда всего лишь опальным вассалом, раздувающим смуту в землях соседей по знаку Тунца. Тогда Ваарнарк был на стороне Ганантахониоров. Но теперь об этом как будто никто не помнил.
