Его сошествие с небес не вызвало ни в ком ни малейшего удивления.
Герфегест с достоинством отряхнулся, проверил, на месте ли деньги и дым-глина, поправил ножны. Затем он снова огляделся.
В предыдущих кварталах шлюх было в общем-то немного, и они скорее всего являлись добропорядочными дочерями сравнительно благополучных родителей, которые подрабатывают своим телом от скуки или чтобы заработать на новый веер. А здесь на Герфегеста навалилось просто-таки буйство разнузданной, обманчиво-щедрой, профессионально продажной плоти.
О да, это был квартал публичных домов.
– Чего хмурый, лапусик? – кричали ему откуда-то слева. Герфегест обернулся.
Обнаженные груди столь внушительных размеров, что всеобщему обозрению их можно выставлять не иначе как на особых деревянных подставках, размалеванных соответствующими сюжетами. Он и она, они и он, она и они… Свое употребление находили также ослики, псы и мальчики, фрукты, овощи и каракатицы. Миражи сомнительных наслаждений и особый терпкий дух вились над горячей улицей. Как тут не улыбнуться?
Герфегест пошел вразвалочку, без особого энтузиазма зыркая по сторонам. Сын пирата должен вести себя в подобающем духе. Ему ведь все это не в диковинку.
– Эй, красавчик, какие у тебя обновки!
– Иди сюда, окропи мой огонь!
– В первый раз половинная скидка, а потом ты и уходить не захочешь!
С другой стороны улицы живо отозвались:
– Да ты посмотри, что он на ноги нацепил! Ему не к тебе надо, а в Проулок Петухов, к Партилу!
Пол-улицы взорвалось визгливым хохотом.
За ним гонятся. По слухам, Служба уличного порядка поставлена Хурром, наместником Гамелинов в Реме, на недосягаемую высоту. Дозоры железноголовых будут искать его весь день и всю ночь. Значит, придется дружить со шлюхами.
Недолго думая, Герфегест пошел к той самой девице, которая предлагала отправить его к Партилу.
– В Проулок Петухов, говоришь? – спросил он вкрадчиво. – А почему бы мне прежде не размяться с тобой, красавица? Или с другими креветочками из твоей корзинки?
«Красавица» залилась радостным румянцем. Знакомство состоялось.
Поутру, проснувшись в потайной комнате на третьем и последнем этаже веселого дома, Герфегест первым делом обстоятельно зевнул во всю свою пиратскую глотку.
Голова разламывалась на куски, щеки взялись неопрятной щетиной, которую он и не подумал сбрить, чресла печально зудели. «Не подхватить бы мандавошек в этом оплоте куртуазии», – с тоской подумал Герфегест.
Теперь он окончательно стал Лартом, сыном Милианга, и, вспоминая веселую ночку с двумя безуспешно молодящимися «девственницами», почти не испытывал отвращения. Ну а что попишешь, в самом деле? Ему нужна репутация. И истекшие сутки он потратил отнюдь не зря.
Вчера он, во-первых, купил дым-глины, которую употребил сегодня ночью по прямому назначению вместе с двумя потаскухами. Кстати сказать, не будь дым-глины, ему пришлось бы с ними куда как тяжелее. В постели его мимолетные подружки отдавались страсти с таким безыскусным, но ненасытным вдохновением, что он, пожалуй, на свежую голову послал бы их куда подальше. Но среди ароматных клубов дыма, источаемых дым-глиной, он чувствовал себя воплощенным Туром Эльм-Оров и это послужило его репутации самым лучшим образом.
Товар был первосортным и в этом мальчишка не обманул. Это уже очень хорошо. Это означает, что он связан с настоящими контрабандистами, а не бесчестными бодяжниками. Ну а контрабандисты знают о мире куда больше, чем смогла бы узнать вся свора шпионов Стагевда за десять лет.
Во-вторых, он, Герфегест, вчера отлично выступил в оружейной лавке и слухи об этом наверняка уже наводнили трущобы Рема. Всякий теперь знает, что он не ищейка железноголовых, а Ларт, сын Милианга. Вор, грабитель и вообще вполне добропорядочный негодяй.
И, наконец, в-третьих, его левый глаз украшен огромным синяком. И это тоже служит его репутации наилучшим образом.
Двигаясь непринужденной походкой и в то же время напряженно высматривая, не маячат ли где железноголовые, Герфегест возвратился на ту улицу, где вчера купил у мальчишки дым-глину.
Разумеется, мальчишки на месте не было. Это в порядке вещей. Это даже очень неплохо. Значит, за ним сейчас наблюдают хозяева сопливого уличного торговца, в последний раз удостоверяясь в том, что он не привел с собой кого не надо. Герфегест выбрал местечко почище и уселся в тени под стеной, положив меч поперек колен.
Ждать пришлось долго. Наконец мимо него пару раз прошелся взад-вперед красноносый хлыщ с небольшой шипастой дубинкой. Потом, мельком взглянув на Герфегеста, пробежал вчерашний мальчишка.
Мальчишка и человек с дубинкой были, конечно, связаны. И действительно: проходя мимо него в третий раз, хлыщ остановился и, безразлично глядя вдоль улицы, сказал:
– Иди за мной. Шагов десять – не ближе.
Потом он неспешно, словно бы праздношатающийся зевака, пошел по направлению к порту. Чуть подождав, Герфегест поднялся на ноги и последовал за ним.
