Мата оке Гадаста первым из варанцев понял, что его отряд обречен. И теперь Мата оке Гадаста искал лишь одного – смерти от руки равного себе. Он не хотел, чтобы его сразил разрисованный с головы до пят рядовой Лорч – такая гибель позорит честь человека из Совета Мести, и никогда уже его потомки не смогут уповать на близость к Князю. Стремление к достойной гибели придавало Мате сил, и он был по-прежнему цел, а его меч уже изведал крови трех Лорчей.
Артагевд давно приметил знатного простоволосого варанца, сражавшегося без щита и шлема. На его голове был только массивный золотой обруч, а в руках – полный двуручный меч отличной ковки, который давал ему безусловное преимущество перед короткими клинками Лорчей. Мата оке Гадаста – а это был именно он – получил несколько легких копейных ранений, но продолжал сражаться с упорством обреченного. Артагевд всегда мечтал о победе над таким. После знакомства с Герфегестом Артагевда все меньше и меньше прельщали почести военного советника. Ему хотелось проявить себя опытным и закаленным бойцом. Особенно в глазах Киммерин.
Мата оке Гадаста заметил ищущий взор молодого Гамелина. Судя по богатому плащу с серебряными лебедями, тот был человеком высокого достоинства. Тем, с которым не зазорно обменяться смертями.
Ищущие находят. Артагевд и Мата оке Гадаста сошлись на мечах посреди всеобщей кровавой свалки, и никто не посмел вмешаться в дело двух мужчин. Первый же удар Маты разбил в щепу легкий щит Артагев-да, и Гамелин, слегка побледнев, отпрянул назад, потрясенный всесокрушающей мощью варанского двуручного меча. Но Гамелины недаром провели шесть лет под началом Хозяйки Харманы – повелительницы легкости и коварства. Прежде чем неповоротливый меч Маты оке Гадасты обратился ослепительным кругом, навстречу варанцу устремился «крылатый нож». Рука Артагевда была еще недостаточно опытна, и серпообразное лезвие не разыскало щели между пластинами варанского нагрудника. «Крылатый нож» нелепо отскочил вверх и, разодрав подоородок Маты, канул в водовороте битвы. Мата окй Гадаста покачнулся, досадливо мотнув головой. Артагевд, посчитав, что Мата сбит с толку случайным ранением, подскочил к варанцу ближе, занося клинок для смертельного удара. И тогда меч расчетливого Маты вспорол Арта-гевду левый бок. У Маты почти не было замаха, и удар вышел слишком слабым, чтобы умертвить Артагевда на месте. Но его оказалось вполне достаточно, чтобы Гамелин выронил меч и обеими руками схватился за кровоточащую рану, заходясь в испуганном крике. Мата понял, что Артагевд совсем молод – еще моложе, чем ему показалось вначале. Мальчишку никогда не поддевали сталью как следует. Иначе не сунулся бы против сорокалетнего варанского убийцы, который еще при прошлом князе валил смегов, как перезревшие колосья.
Артагевд еще держался на ногах, и это означало, что поединок не окончен. Но Мата все медлил с последним ударом, не решаясь добить безоружного противника.
– Сдавайся, мальчик, – сказал он. Отчего-то на языке смегов – будто бы в Синем Алустрале его понимают лучше, чем варанский.
Артагевд молчал. За него ответил «крылатый нож» Киммерин, – Киммерин, которая все время, пока Гамелин и варанец искали встречи друг с другом, неотступно следовала по пятам за своим новым и, как она сегодня поняла, единственным избранником. Люди Алустрала не смеют отходить от кодекса честных поединков, и третьему не место в битве двоих. Но сегодня Киммерин перестала быть человеком Алустрала.
Мата оке Гадаста, изумленно вытаращив глаза, медленно оседал на землю. В его горле торчал «крылатый нож». Ему очень не повезло сегодня. Он не смог прикончить своего знатного противника, и он принял смерть от руки низкородной женщины.
И Дорчи, и варанцы были всецело поглощены битвой. Никто не заметил, как из гудящего пламени, которое только сейчас вошло в полную силу, появился человек в бордовом плаще с изумрудной каймой. Огонь блистал в его глазах, и отблески огня блуждали по его обнаженному клинку.
Несколько мгновений Шет простоял на границе пламени и суши, склонив голову набок и с легким прищуром глядя на людей, гибнущих среди смертоносной стали. Потом над плато Поющих Песков разнесся его громовой голос:
– Сиятельный князь с вами! И с вами Пенные Гребни Счастливой Волны!
Все, кто обернулся на голос Шета оке Лагина, могли видеть, как искры гаснут в его волосах, а языки огня послушными псами лижут его сапоги, не причиняя Сиятельному князю ни малейшего вреда.
Это видел Герфегест, и это видела Хармана.
– Возможно, это наша единственная возможность убить его! – крикнул Герфегест Хозяйке Гамелинов, уходя от удара варанской секиры, направленного ему точно в голову.
– Да! – согласно выдохнула Хармана, снося голову варанцу с секирой.
– Хозяева Гамелинов с вами! Черные Лебеди сейчас сильнее Пенных Гребней Счастливой Волны! – Это тоже сказала Хармана, и среди Лорчей не было никого, кто усомнился бы в ее словах.
