Вот только Семя Ветра. Шет оке Лагин отбросил свиток и встал…0н подошел к зеркалу. В такие минуты, когда он делал что-то уж очень стремительно, его жена, покойница-жена, говорила ему, что он похож на неупокоенный призрак. Глупая шутка. Глупая жена. Шет оке Лагин убрал волосы с плеч и собрал их в «конский хвост». Для призрака он как-то очень хорош собой… Шет оке Лагин улыбнулся и вышел из палатки. Не по нужде, нет. Прогуляться.
Шет быстро достиг окраины лагеря. То ли ночной воздух был этому причиной, то ли что-то иное, но на душе у него было тревожно. Его нечеловеческий слух улавливал какой-то странный шорох, как будто под землей копошится огромная крыса. Крыса. Если и крыса, то мертвая. Но о происхождении шороха Шет пока не мог сказать ничего – кроме того, что этот шорох производит существо, которое не живет. Скальные громады Дагаата возвышались перед ним. Башни, бастионы, бойницы. Пока недосягаемые. Ничего, он погуляет по ним завтра.
Шет гулял долго – он осмотрел все, что хотел. Укрепления. Войска. Корабли. Звездное небо. Полумесяц. Еще один полумесяц – вышитый на боку шатра Ганфалы. Что-то там в этом шатре, Хуммер его раздери?
Шет подошел ближе. Трое растерзанных варан-ских солдат лежали у входа в палатку. Над ними стоял сильный запах крови. Шет бросил быстрый взгляд на их раны. Не стрелы, не меч, не дротик. Что-то совсем другое.
Шет не стал тратить ни одного лишнего драгоценного мгновения. Он бросился к шатру и откинул полог.
Слепец был спокоен и умиротворен. Он сидел на ложе Ганфалы, и его челюсти были сомкнуты на груди бездыханного тела. Они были сомкнуты на медальоне. Можно было бы назвать его счастливым, если бы Слепцу было дано знать разницу между счастьем и несчастьем. Можно было сказать, что он счастлив по-своему.
Когда в шатер вошел Шет, он не обратил на него никакого внимания. Слепец, слившись с Семенем Ветра, попросту проигнорировал Сиятельного князя.
Сам Шет оке Лагин сразу понял, что произошло. Так вот он каков, тот хваленый урод, которым Ганфа-ла испытывал на прочность Герфегеста Конгетлара! Вышло так, что Слепец испытал на прочность Ганфа-лу. Надзирающий над Равновесием оказался подделкой. Шет улыбнулся – явленная ему ирония судьбы никогда не оставляла его безучастным. И этому уроду тоже нужно Семя Ветра.
Шет подошел ближе. Слуховые бугры Слепца встре-воженно вздрогнули. Человек был слишком близко. Угрожающе близко. Слепец разжал челюсти и выпустил медальон с Семенем Ветра. Сейчас он снова сольется с ним, но сначала убьет человека. Еще одного человека.
Шет бросил взгляд на искалеченного лапами Слепца Ганфалу. Его язык вывалился наружу, а в глазах застыл ужас. Грудь была разворочена, и кишки вывалились на одеяло, сшитое из шкурок морского калана. Похоже, он слишком крепко спал под этим теплым одеялом, когда этот замечательный, невесть откуда взявшийся слепой паук зашел к нему в гости.
Ложноязык Слепца метнулся в сторону Шета – он был отрезан Когтем Хуммера, в мгновение ока покинувшим ножны Сиятельного князя, никогда не жаловавшегося на недостаток реакции. Слепец неохотно поднялся – но Шет не дал ему соскочить с ложа. Он отсек ему две передние ноги – они упали на ковер, застилающий пол шатра, и зазвенели, обратившись двумя голубыми ледышками. Коготь Хуммера может делать и не такое.
Теперь Слепец понял, если, конечно, был способен понимать, что имеет дело с человеком не совсем обычным. Но раньше, чем он сумел сделать что-нибудь – прыгнуть, прижаться к полу, вытянуться всеми своими лапами к опасности, Шет оке Лагин разрубил пополам его омерзительное пупырчатое тело. И еще одним взвешенным и точным ударом отсек ему голову. Слепец, отданный во власть Когтя Хуммера, застыл в неподвижности и упал на пол шатра. Серьга в ухе Сиятельного Князя вспыхнула маленьким изумрудным солнцем. Так было всякий раз, когда Шет был чем-нибудь особенно доволен.
– Надзирающий над Равновесием не смог справиться с такой простой и наивной нежитью, – сенти ментально буркнул себе под нос Шет, попирая ногой ледяные останки Слепца. Они уже никогда не соберутся вместе. А зачем?
Затем он подошел к ложу, залитому кровью и забрызганному остатками мозга. Шет прикоснулся к медальону, который по-прежнему висел на шее у Ган-фалы. Странно, но Слепец не смог сорвать его. «Небось, две недели заговаривал от посторонних рук», – вздохнул Шет и одним неуловимым движением разорвал цепь.
Он открыл медальон на пороге шатра. Семя Ветра. Еще одной магической вещицей больше. Шет оке Лагин обернулся. В темноте шатра можно было различить тело Ганфалы, от которого исходило неприметное голубое сияние. Все-таки маг. И тело Слепца.
– Что здесь происходит? – спросил встревоженный Горхла, выныривая из темноты.
– Слепой паук убил твоего хозяина, – лениво бросил Шет, одевая медальон с Семенем Ветра себе на шею.
Горхла провел ладонью по лицу. Слепец. Откуда он здесь? Хозяин мертв. Что теперь? Рыбий Пастырь мертв. Надежда и опора Алустрала мертв. Но не успел Горхла сказать хоть слово, как Шет оке Лагин, положив руку ему на плечо, прошептал:
