В спину Шета оке Лагина вонзилась стрела. Очень непростой наконечник. Обычная дурацкая стрела исчезает в глубинах его плаща безвозвратно. Эту заговаривали долго и старательно. Долго, старательно и совершенно без толку.
Шет обернулся и принял вторую стрелу в грудь. В пятидесяти шагах от него среди развалин крепостной стены торопливо натягивал лук чудом уцелевший смег.
– Не трать время, – спокойно сказал Шет, не повышая голоса. Он знал, что смег слышит его, звездно-рожденного. – Меня очень тяжело убить.
– Меня очень тяжело убить, – улыбнулся Элиен, звезднррожденный, Белый Кузнец Гаиллириса, свел народа даттоа. и правитель вольного города Орина.
– Все равно нам следовало взять с собой хотя бы пару сотен охраны, – заметил Фор Короткая Кольчуга. – Здесь можно напороться на керков или на бешеную по весне снежную кошку…
– Фор, Фор… – покачал головой Элиен. – Во-первых, я не хочу, чтобы, завидев моих воинов, керки заорали на пол-Сармонтазары: «Война!» Потому что этому миру довольно войн и воплей о них. А во-вторых, от злой стрелы, выпущенной из засады, не спасет даже тысяча телохранителей. Ну а в рукопашной я, так уж и быть, прикрою твою трусливую задницу.
– Спасибо, свел, – обиженно пробурчал Фор.
– Не за что, – пожал плечами Элиен.
Настроение у него было неважное. Как только всколыхнулась Завеса Хуммера, Элиен почувствовал -непреодолимое желание проведать Герфегеста. Наплевать на то, что в их отношениях давно воцарилась тягостная двусмысленность. Пусть Герфегест бросит на него косой взгляд и процедит что-нибудь вроде «Здравствуй, правитель-градостроитель…» Пусть опять заведетмрачный разговор о Шете. Пусть сделает что угодно – главное увидеть его целым и невредимым, побыть несколько дней рядом с ним, выяснить, кто же проник в Сармонтазару из Алустрала и как это ему удалось. Съездить, в конце концов, к Вратам Хуммера. Хорошо хоть пути осталось всего ничего – до заката будем на месте…
Элиен почувствовал присутствие смерти. Смерти было много, и смерть была разной. Около жилища Герфегеста прекратили свое существование по меньшей мере десять мужчин, один сгусток подвижной неживой материи и один «сделанный» человек; Для начала неплохо, Хуммер меня раздери!
Понять, есть ли там что-то живое, Элиен не успел. Потому что, пригнувшись к самой гриве, он уже гнал коня вскачь. Неважно, что низкие ветви деревьев хлещут по волосам. Неважно, что вовсю бранится Фор за его спиной. Неважно, что конь скорее всего переломает ноги, если на их пути попадется поваленное дерево или валун. Главное – успеть.
На поляне лежал аккуратный ряд трупов в незнакомых доспехах. Элиен соскочил с коня, выхватывая меч Эллата, и страшным голосом звезднорожденного проорал: «Герфегест! Герфегест! Услышь меня, шлю-хин сын!» Никакого ответа.
Подоспевший Фор спешился у самой двери святилища. Он тоже извлек из ножен меч, заглянул внутрь… В этот момент Элиен почувствовал, как в двух шагах от Фора, в святилище, вспыхнула совершенно бездушная, ледяная злоба. В следующее мгновение Фор страшно захрипел, и Элиен увидел на его горле что-то, похожее на тонкое шипастое щупальце.
Элиен молниеносно оказался рядом с Фором. Щупальце принадлежало чудовищному в своих размерах и противоестественности пауку. Или, скорее, сольпу-ге. Элиену показалось, что тварь уже сильно изуродована чьим-то старательным мечом. Но он не стал долго раздумывать над этим. Поющее Оружие очень скоро пропело свою победную песнь над останками твари.
Но Фор был уже мертв. Смертоносный двойной бич, который рос на нижней поверхности приплюснутой головы паука, разодрал горло Фора во многих местах. Шипы наверняка были напоены ядом.
Элиен бессильно выругался. Он слишком давно не обнажал своего меча. Его душа размягчилась семью годами мира. Мира, который иногда стоит слишком дорого.
Элиен сел, привалившись спиной к стене святилища. Сейчас он займется чем надо. Сейчас продолжит искать следы и знаки. Сейчас. Пусть только немного утихнет боль утраты.
Он ведь чувствовал, что эта тварь мертва. И сейчас он чувствует то же самое. Значит, эту тварь не умертвить. Даже Поющее Оружие не смогло уничтожить ее. Чужая магия. Синий Алуотрал. Какой-то там у них Пастырь, какие-то Семь Благородных Домов… Что он вообще знает об Алустрале? Ничего. Ровным счетом ничего. Кроме того, что через Завесу Хуммера в его мир, в Сармонтазару, пришли чужие люди и чужие вещи. Потому что не бывает таких пауков. Они – чьи-то подвижные вещи. Они принадлежат кому-то. И этот кто-то ему, Элиену, совсем не понравился. Как в свое время не понравился Октанг Урайн – Длань, Чресла и Стопа Хуммера.
