– Герфегест! – закричала Киммерин, указывая куда-то, куда Герфегест не мог себе позволить повернуть голову, поскольку все его внимание было обращено на приготовления Слепца.
Но Слепец не успел прыгнуть. Прыгнул кто-то другой. Герфегесту не случилось вонзить свой меч в брюхо Слепца.
Этот кто-то спрыгнул с плоской крыши того самого строения, к которому теснил гигантского паука Горхла. Прыжок был великолепен – тень в длиннополом одеянии пролетела огромное расстояние и приземлилась ровнехонько на холку омерзительного создания, обхватив руками его слуховые бугры. Кто бы он ни был, проделанный трюк выдавал в нем по меньшей мере опытного наездника. Никто – ни Герфе-гест, ни Киммерин, ни Горхла – не успели подыскать происходящему хоть какое-нибудь объяснение, как Слепец, укрощенный голосом незнакомца, осел на лапах, спрятал в своей уродливой пасти бичеобразный ложноязык и опал на землю.
Незнакомец встал с умерщвленного чудовища, словно наездник с обессилевшей кобылы. Нарочито легкомысленным движением отер слизь Слепца со своих бедер, подошел к Герфегесту и упал перед ним на колени, скрестив руки, положенные на землю. «Кажется, это он, а совсем не я заслужил большой поклон», – подумал Герфегест, но его врожденная сдержанность не позволила ему болтать раньше времени. Герфегест вложил меч в ножны. И тут уста неведомого укротителя Слепца, только что поцеловавшие мертвую землю заброшенного города, наконец-то отверзлись.
– Я обещал тебе, хозяин павшего Дома Конгетла-ров: если ты вернешься, я паду перед тобой ниц.
Нисоред не убил Слепца, ибо невозможно убить то, что не живет. Он лишь смирил его силою своей магии. Он усыпил его. Он сделал его покорным. Он лишил его воли. Он заставил его служить себе.
Горхла принес Нисореду цепь, на которой Мелет привел Слепца в Сармонтазару, и намордник, который сковывал жвалы мерзкой твари в те дни, когда она служила Гамелинам. Нисоред одел сбрую на Слепца и привязал цепь к каменной колонне, подпиравшей ничто у переднего фасада дома, где решил скоротать ночь отряд. И только когда Слепец был обезврежен и изолирован, они позволили себе почувствовать усталость.
Нисоред помог Герфегесту перетащить в убежище Двалару, чья грудь была разорвана стремительно выскочившим из темноты Слепцом, а ребра переломаны ударом мощной паучьей лапы. Двалара дышал. Но его дыхание было прерывистым, частым и очень слабым.
– По-моему, он не жилец на этом свете, – шепотом сказал Герфегест, стараясь оставаться бесстрастным.
Несмотря на то, что временами Двалара чудовищно раздражал Герфегеста своей беспардонностью и болтливостью, несмотря на то, что в иные минуты он казался Герфегесту полным идиотом, не достойным чистить императорские конюшни, несмотря на то, что он ревновал Киммерин к Дваларе, ему не хотелось потерять его. Помимо жалости и прочих вполне человеческих чувств была еще одна причина, которая заставляла Герфегеста заботиться о здравии Двалары. Если он умрет, а именно на это указывает слабый и нечеткий пульс, который Герфегест смог прощупать с левой стороны его шеи, еще одна смерть будет лежать на его, Герфегеста, совести. Смерть еще одного человека, положившего свою жизнь за Семя Ветра, чьим хранителем был Герфегест из павшего Дома Конгетларов.
– Если ты будешь столь же погружен в себя, как и сейчас, он, безусловно, умрет, – сказал Нисоред. – И карлик умрет тоже – ложноязык этого урода весьма ядовит!
– Что ты можешь предложить мне, Нисоред, кроме погружения в себя? Я не знаю противоядия. И вдобавок я знаю, что лечить человека, у которого сломана грудная кость, выворочены наружу ребра и порвано одно легкое, совершенно бесполезно.
Киммерин, слышавшая этот разговор из темноты, закрыла лицо руками, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Она не была железной женщиной, хотя и была отменной воительницей и сильной духом подругой. Если бы Герфегесту в этот момент случилось видеть ее, он бы сразу догадался, что его ревность к Дваларе не была лишена оснований.
– Ты прав во всем, кроме одного. Где яд – там и противоядие. Где болезнь – там и лечение. Слепец нанес вам вред – Слепец имеет лекарство, в котором очень много пользы.
– И где оно, это твое хваленое лекарство? – мрачно буркнул Горхла, которому абсолютно не улыбалось попрощаться с жизнью уже после того, как враг повержен и спокойствие победы воцарилось в затуманенном болью и усталостью мозгу.
– Мне нужен кувшин с широким горлышком. Герфегесту, разумеется, хотелось знать, каким образом Нисоред – в чьем магическом искусстве он теперь не сомневался – собирается выклянчить у Слепца лекарство. Но сопровождать Нисореда он не пошел. Это было слишком – увидеть мерзостную тварь еще раз после всего того, что произошло. Даже железные нервы имеют свойство ржаветь от усталости и напряжения.
Довольно скоро Нисоред вернулся, неся в руках кувшин, наполненный фосфоресцирующей белесой жидкостью.
– Это молоко Слепца. Я надоил его только что – у него под подбородком два сосца. Это так же просто, как доить корову или козу, – пояснил Нисоред.
