О да! Конгетлары никогда не позволяли себе поддаваться женским чарам. Во все времена женщины поддавались чарам Конгетларов. Красавец Вада – Герфегест чаще других вспоминал именно его – был самым беспощадным сердцеедом и одновременно с этим самым большим женоненавистником из всех Конгетларов, которых Герфегесту приходилось знать. «Если тебе достанет глупости отдать ей свое сердце, имей в виду – она без спросу возьмет все остальное». Теперь у Герфегеста была возможность убедиться в справедливости его слов. Но поздно, поздно!
Хармана добилась своего. Герфегест пленник. Ему не убежать. Он может, конечно, свести счеты с жизнью, но Хармана, похоже, достаточно умна для того, чтобы понимать, что Герфегест так не поступит. Зачем она сделала это? – гадал Герфегест, и на его губах блуждала улыбка отвращения. В тот момент он ненавидел Хозяйку Дома Гамелинов. Ненавидел. И все же понимал, что никогда и ни при каких обстоятельствах не убьет ее.
На том же столике, где и завтрак, Герфегеста ожидали три хрустальных сосуда. Вино, вино и еще раз вино. Герфегест прихлебнул из крайнего сосуда и выругался. По какому-то непостижимо идиотскому совпадению это было белое вино Эльм-Оров. Герфегест даже знал, как называется сорт. «Душистая свадьба». Этой же самой «свадьбой» двадцатилетний Герфегест утолял жажду пятнадцать лет назад, отсиживаясь в подвалах Золотого Замка Эльм-Туоль. Он ждал известий о смерти отравленного им наследника Гелло, схоронившись между бочек, которыми были до краев набиты бездонные погреба отца убитого им человека.
Оба флота были обезглавлены.
На палубе «Черного Лебедя» лежал бездыханный Ганфала, и никто не знал, покинул ли этот мир Надзирающий над Равновесием или лишь на время погрузился в пучины своей внетелесной сущности, чтобы избавиться от невыносимых страданий.
Сердце Стагевда продолжало биться. Но с той же пользой шумит вода горного потока и с тем же тщанием, с каким Стагевд всматривался сейчас в лица своих людей, шлифуют набегающие волны камни на морском берегу.
Вздыбившиеся за спиной Ганфалы доски палубного настила, через которые он приуготовлял погибель Стагевду, разом рассыпались в труху и провалились в трюм. И это положило конец всеобщему замешательству.
Гамелины бросились к своему повелителю. Они успели вовремя – ослабевшие ноги Стагевда были больше не в состоянии держать его обмякшее тело, и он упал на руки своих родичей. Клинки звякнули. Двое родственников Стагевда подхватили их, намереваясь заколоть ненавистного Ганфалу, но Орнумхо-ниоры уже окружили тело Рыбьего Пастыря непроницаемой стеной из щитов.
В это время один из горящих файелантов первой линии мягко ткнулся в весла «Черного Лебедя», и ветер понес по палубе первые искры – провозвестники грядущего пламенного пиршества. Спустя мгновение объятая огнем мачта файеланта угрожающе заскрипела и, кренясь поначалу величественно-медленно, а затем все ускоряя и ускоряя свое растянутое падение, рухнула на палубу «Черного Лебедя». Гамелины едва унесли ноги – мачта падала в точности туда, где находился Стагевд.
Благородные Дома Алустрала дорожат своими Сильнейшими. На файелантах второй линии видели, что их Хозяин находится в смертельной опасности, и к «Черному Лебедю» направились сразу три корабля.
Ввязываться в сражение среди разгорающегося пожара не хотелось ни Гамелинам, ни Орнумхонио-рам. Ограничились обменом взаимными оскорблениями через горящую мачту и десятком-другим стрел для острастки.
Гамелинов сняли с обреченного «Черного Лебедя» подоспевшие файелантьг. Тело Ганфалы под бдительным надзором перенесли на «Голубой Полумесяц». Потом гребцы флагмана императорского флота из последних сил налегли на весла, чтобы разнять корабли, плотно сцепленные встречным таранным ударом. Чрево «Черного Лебедя» долго не хотело расставаться с мощным тараном «Голубого Полумесяца». Тогда на-гиры, взявшись за топоры, полезли в воду. На волнах закачалась щепа.
Ваарнарк видел, как разгорается пожар на «Черном Лебеде». Его опытный глаз бывалого флотоводца, который не раз и не два встречал корабли Благородных Домов и более чем неблагородных пиратов в абордажном бою, сразу же оценил опасность, которая угрожала «Голубому Полумесяцу». Вскоре его файелант уже подходил к флагману с кормы. Остальные корабли Орнумхониоров пребывали в некотором замешательстве. На правом крыле горели файеланты мятежников, разделяя уцелевших непроницаемой завесой огня. Любой, кто попытался бы проскочить сквозь нее, обрек бы свой корабль на верную гибель. На левом крыле пожар был еще страшнее – горели разом все корабли Эльм-Оров и Ганантахониоров. Семь файе-лантов Хранящих Верность, которые находились там, занимались работой низкой и неблагодарной – расстреливали из луков бегущих вплавь Эльм-Оров и подбирали немногих перемазанных в крови и копоти Ганантахониоров.
Файелант Ваарнарка завел тросы за корму «Голубого Полумесяца».
Надсмотрщики над гребцами надсаживали глотки в ободрительных выкриках. Ваарнарк спустился под палубу, на гребные галереи.
