— Хомунциев?.. хм, похвально. Но тогда нужна особая лупа, как у твоей бабушки. Где-то я ее видел… а, вот она.
Папа торжественно вручил Астрид старый, но все еще действующий артефакт. Волшебное стекло, в тысячи раз увеличивающее изображение, а кроме того, замедляющее его, чтобы рассматривать в мельчайших подробностях.
— У твоей бабушки еще и очки были, но их мама забрала, — добавил папа.
— Лупа пойдет, — спрыгнула со стула девочка. — Пасиба.
Храм Богини с каждым днем поднимался все выше. Астрид ложилась вечером спать, просыпалась, бросалась к кастрюле, смотрела в волшебную лупу — и видела, что за ночь собор в честь Астрид Благословенной вырос еще на вот столечко, на срез ногтика.
Это очень много для астридианцев! Очень-очень много! Они такие крохотулечные, что без волшебной лупы Астрид различала их с огромным трудом, и не глазами, а как-то… она не могла понять как, просто различала и все, да и то не каждый раз, а только изредка. Сначала она вообще думала, что в кастрюле просто много плесени, среди которой есть пятно странного цвета, и только потом сообразила, что это не пятно, а деревня.
Как они называются правильно, Астрид не знала. Она не слышала, как они разговаривают. Пыталась подносить лупу к ушам, но так та не работала. А потому что она их открыла и спасла от мамы, которая хотела просто выкинуть плесень и вымыть кастрюлю, Астрид назвала их астридианцами.
Кажется, они не против.
То, что это храм, и что он посвящен ей, Астрид узнала недавно. Разглядывала в лупу, что они там строят, и заметила лица на стенах… очень знакомые лица. Конечно, она ведь часто смотрела в их кастрюлю, заслоняя астридианцам небо. Логично, что теперь они ей поклоняются.
Когда Астрид их нашла, их было очень-очень мало. Они жили, как совсем дикари, одним жалким племенем. В нищете и убогости, с трудом добывая пропитание в плесневых зарослях, охотясь на диких хомунциев. Астрид поначалу даже преисполнилась к ним презрения, к этим маленьким ничтожным созданиям.
Но потом она решила, что быть богиней кастрюльного народа — хорошее начало. На этой мелюзге можно потренироваться внушать окружающим любовь.
И Астрид стала подсыпать в кастрюлю всякие вкусности. Астридианцам эти небесные дары пришлись по душе, и они стали быстро размножаться. На плесени появлялись новые пятна-деревни, они увеличивались и разбухали, и в них кишмя кишел крошечный народец.
Это было четыре луны назад. За это время астридианцы из дикого племени превратились в кастрюльную цивилизацию. У них появился настоящий город, они приручили и стали пасти хомунциев. Их очень заинтересовали кусочки сыра с белой плесенью, и они начали выращивать ее сами.
Потом они открыли для себя металлы. Они были у них и прежде, ведь сама кастрюля сделана из чугуна. Но прежде астридианцы не могли даже подступиться к ее стенкам. Да и не о том они думали — десятки лет они просто выживали в медленно погибающем кастрюльном мире, сражаясь за последние крохи пищи.
Они не могли покинуть кастрюлю — внешний мир был для них слишком враждебен. Им вредил слишком сухой воздух, им вредил слишком влажный воздух. Им вредила жара и вредил холод. Даже самые маленькие насекомые для астридианцев были чудовищными левиафанами, чей кошмарный облик и размеры не мог осознать разум.
А потом явился лик Богини, и с ним явилось изобилие. Яства, которых астридианцы никогда не пробовали. На бесплодные равнины осторожно опускались краюшки хлеба с остатками ветчины, сладкие виноградины, яблочные дольки, сахар, сырок. Астрид даже поделилась однажды кусочком шоколада, настолько она стала доброй. Ей нравилось кидать крошки и смотреть, как народец их растаскивает.
Ну а когда ее народ стал сыт, счастлив и многочислен, она ниспослала ему дары иного рода. Железную стружку и деревянные опилки.
Неожиданное изобилие не успело испортить астридианцев. Слишком долго они боролись за выживание в самых суровых условиях. Среди непроглядной тьмы и голодных диких хомунциев.
Теперь у них появилось дерево. Появился металл. Они научились его обрабатывать, и сами стали добывать, скребя стенки кастрюли. Иногда Астрид замечала в их городе искорки и даже крохотные огоньки… хотя это, кажется, был не настоящий огонь. Она не очень понимала, что это там горит, но что-то горело.
Самое большое пламя пылало в центре нового храма. Крыши у него еще не было, и Астрид в лупу видела, как ее питомцы восхваляют свою богиню. На душе у нее от этого теплело, она чувствовала, что ее обожают тысячи… десятки тысяч… она не знала, как это объяснить, но это как будто придавало ей сил, и она сама будто чуть-чуть быстрей росла, быстрей умнела.
Астридианцы жили очень мало. Иногда Астрид выбирала среди них какого-нибудь непохожего на остальных и наблюдала за ним, но он всегда вскоре исчезал. Десять-двенадцать дней — вот и вся их жизнь. Короткая и жалкая.
Зато они в конце концов достроили храм в ее честь. По их меркам он был колоссален — размером с ноготь Астрид. Она отлично видела его без всякой лупы, могла даже различить свой крошечный лик на фасаде.
Он был прекрасен.
