– Разве навестить добрых друзей – недостаточный повод? Кстати, Комацу-сан, давайте немного потеснимся, к нам сейчас присоединятся общие знакомые.
Комацу повернул голову. В зал только что вошли действительно знакомые ему лица – муж Фурукавы-сан Вератор-доно, ее дочь Мамико-тян и… и Лахджа-сан, несравненной красоты демоница. Она частенько навещала Фурукаву-сан, особенно в самом начале, когда ресторан еще только раскручивался.
Сегодня Лахджа-сан была с мужем и дочерьми. Ее старшую дочь Комацу помнил еще по Токио, двух других только видел мельком, когда те заходили в «Парчового карпа». Муж, Дегатти-сэнсей… ему Комацу немного завидовал… ладно, много.
Но знакомы они были шапочно, Комацу почувствовал себя лишним и вновь попытался откланяться. То же явно почувствовала и Фурукава-сан, сказав:
– Комацу-сан, спасибо за вашу работу, но мы вам наверняка уже наскучили.
– Нет-нет-нет, я настаиваю, – заупрямился гость. – Я еще не слышал его историю… и рецепт осьминожьих шариков. Я умею готовить такие, но здесь явно есть какой-то нюанс, который я упускаю…
Вератор-доно и семейство Дегатти тем временем подошли к столику и уставились на гостя сначала с недоумением… а потом с узнаванием. Замедленным, словно очень давно его не видели.
– О, какая неожиданная, но приятная встреча, – первой заговорила Лахджа-сан.
– Я тоже очень рад, – поцеловал ей руку гость. – Совпадение исключительно удачное. Присядете? Здесь прекрасная кухня… впрочем, вы это и без меня знаете. Я имел дерзость пригласить за стол шефа, он как раз собирался рассказать свою историю.
Небольшой уютный столик тем временем раздвинулся, стал шире почти втрое, и из-под него выпрыгнули новые стулья. Вератор-доно поставил в центр бутылку «Солнечного затмения», ядреного и дорогого мистерийского сакэ, Мамико-тян и пятеро Дегатти заняли места, и все уставились на Комацу так, что тому стало почти дурно от их и собственной неловкости.
– Это очень простая история, – замямлил он. – Я… я уверен, Фурукава-сан и сама все расскажет… да там и нечего рассказывать. Меня наняли, я согласился… необычное только то, что теперь я живу в другом мире…
Гость посмурнел. Он подцепил палочками лапшинку из своей якисобы и сказал:
– И все-таки, уверен, что вы сможете поведать мне какие-нибудь интересные подробности. Давайте начнем с даты и места действия. Где и когда это случилось?
Комацу запаниковал. Он не помнил дату, да и не очень понимал, что, собственно, происходит. Это что, какой-то дознаватель? Или иноземный король инкогнито? Почему эти волшебники с ним так предупредительны? Может, Фурукава-сан, Лахджа-сан и Комацу (по незнанию) нарушили какой-то закон?
Что если он исекайнулся в этот мир незаконно? Быть может, существует какая-то полиция по отлову таких людей? Он боялся спросить прямо и потому просто пробормотал, что ему в самом деле нужно срочно вернуться на кухню.
Но его снова не отпустили. Фурукава-сан явно очень хотела, но гость продолжал расспрашивать, подлетевшая к столику Аллария-сан приняла у всех заказ, причем гость настоял, чтобы Комацу тоже что-то себе взял, и неловкая сцена продолжилась.
И даже когда он рассказал все, что только сумел вспомнить, гость не позволил уйти. Он лишь удовлетворенно сложил руки на животе и сказал:
– История, конечно, простая, но занятная. Не думал, что вы действительно решитесь на такое предприятие. Ресторанный бизнес – дело интересное… только не отбивайте у меня хлеб. Выпьете с нами, Комацу-сан?.. конечно, выпьете.
– Корчмарь… – поморщился Дегатти-сэнсей. – Человек на работе, хватит издеваться. Он не виноват, что делает сашими лучше тебя.
– Ауч, – схватился за сердце гость. – Майно, ты всегда умел больно ударить старика.
Почему-то неловкости вдруг убавилось. Вот оно что. Обычная зависть. Попытка поставить в неудобное положение под маской вежливости.
К этому Комацу знал, как относиться, так что нервничать перестал. Он по-прежнему чувствовал себя пятым колесом в телеге, но… пусть его. Было даже забавно для разнообразия примерить на себя роль посетителя в собственном ресторане.
Тем более, что как только разговор свернул с его персоны, Фурукавы, Дегатти и их гость перестали обращать на Комацу внимание. Они говорили о чем-то своем, поминали каких-то общих знакомых… почему-то называя их не по именам, а по прозвищам.
Астрид-тян, как обычно, лопала все подряд за обе щеки, Вероника-тян читала книжку и ела карамельное яблоко, а Лурия-тян капризничала и исподтишка швырялась едой в соседей.
– Лурия, прекрати, – в очередной раз одернула ее мать. – Лучше кушай свою кашку. А то ее украдут голодные гномики!
Она сказала это слишком громко. Гномы за соседним столиком аж поперхнулись, услышав такое.
– Мама, ты нас всех позоришь, – беззаботно сказала Астрид-тян. – Как обычно.
А Лурия засмеялась и катапультировала с ложечки рисовую кашу. Даже без Совершенной Меткости она попала прямо в бороду одного из гномов. Белый комочек медленно пополз вниз, и время как будто застыло – все уставились на это непотребство, и Комацу в том числе.
Словно одинокая овечка бредет сквозь клубящийся туман…
