– Я не… это просто… – замешкалась Арисса. – Это из-за смены обстановки. Понимаете, тир-сид меньше всего ушли от тир-наг, истинных эльфов. Поэтому нас ведь и называют высшими эльфами – мы наименее плотские, поэтому там, где мы живем, даже не остается следов нашего существования… во всех смыслах. Почти. Чище нас только сами альвы, но они редко покидают блаженный Тир-Нан-Ог. В подлунном мире Парифата нет истинных эльфов, только их в разной степени выродившиеся потомки. Одни выродились менее, другие более. Вырождение приобретало разную направленность в зависимости от того, где обитали изначальные бессмертные эльфы. Мы ведь чем-то похожи на духов мест… были. Альвы привязаны к Тир-Нан-Ог, а на новом месте их потомки как бы немного привязывались к месту своего обитания. Утрачивали бессмертие и приобретали разные недостатки и особенности. Получали слабости смертных. Жившие в тени лесов стали лесными эльфами. На равнинах, живущие под солнцем – светлыми. Эльфы побережий и островов – морскими. Те, кого злая участь загнала под землю, в пещеры – темными.
– А где жили высшие? – спросила Астрид.
– Нигде. Высшие – это те, что еще не успели деградировать до конца. Тир-сид – это переходная ступень между тир-наг и всеми прочими, совсем опустившимися. Мы больше всех сохранили от наследия Тир-Нан-Ог и по-прежнему исполняем определенные практики, которые позволяют нам оставаться более совершенными, чем низшие эльфы, что почти достигли уровня гемод.
Арисса рассказывала воодушевленно, не замечая, что даже у Эдунея и Вактарда лица мрачнеют, угрюмеют. Витария же смотрела так, точно Арисса ее ударила, а Копченый весь аж перекривился.
Зато Астрид жмурилась от удовольствия. Да, продолжай, Арисса. Продолжай себя закапывать. Ты наконец-то подставилась и не можешь остановиться. Теперь-то все наконец-то увидят твою гнилую сущность.
Хотя про сидов интересно, вообще-то. Такого им на мироустройстве не рассказывали – наверное, эльфы этим особо не делятся. Может, даже не все знают – вон как остальные остроухие на Ариссу смотрят. Словно впервые слышат.
– Я о таком не ведала, – словно услышала мысли Астрид, сказала Витария. – Откуда это ведомо тебе, бессмертная Арисса?
– Я дочь королей, – скромно ответила та. – Мои отец и мать – короли-чародеи древнего рода и могут проследить свое родовое древо до самого Исхода. Они открыли мне некоторые вещи, что мало кому известны даже среди Народа, поскольку способны опечалить незрелые умы. Народ не любит вспоминать о том, сколь многое утратил.
– Спасибо, Арисса, – поблагодарила Астрид. – Ты у нас и вправду привилегированная персона. Возможно, лучшая среди нас. Высшая даже среди высших эльфов, потому что дочь королей.
– Да, это так, мне повезло с рождением, – кивнула Арисса.
– А что же ты в КА-то поступила? Ты же от титула отреклась, получается.
– Мои родители молоды, и у них будут другие дети, если же нет, престол найдется кому унаследовать. Мне же судьбою предначертана иная стезя. Я услышала зов, что должно мне покинуть Сидовию и отправиться к тир-верта и тир-ин, жить среди них, даже если придется переносить неудобства, и помогать им, чем смогу, облегчать их существование.
– Какая ты добрая и хорошая, – похвалила Астрид. – А «верта» – это что?
– «Низший», – ответила Витария. – Или «презренный».
– Да, повезло нам всем, что Арисса среди нас, – подытожила Астрид. – И-и-и… время нашего выпуска подходит к концу. Давайте все поблагодарим Ариссу за то, что снизошла до нас, низших и презренных.
– Я… но я не… – растерялась Арисса.
Однако все уже расходились, стараясь не глядеть на первую ученицу в группе. А то ли Двеске, то ли Пог тихо, но отчетливо проронил «крыса», и Арисса вздрогнула.
А у Астрид этим вечером было прекрасное настроение, потому что с Ариссой до самого отбоя никто не разговаривал, и даже Эдуней с Вактардом сторонились ее, как зачумленной.
Это значит, что Арисса уничтожена. Ей пришел конец. Настала эра Астрид Несравненной. И она даже ничего не сделала для этого – просто дала Ариссе слово и позволила высказаться прямо. И та сама себя зарыла, да еще и холм сверху насыпала.
С этими приятными мыслями Астрид и уснула. Крепко и сладко, как спят те, у кого чистая совесть.
Но где-то в третьем полуночном часу она проснулась, потому что слишком много чаю выдула перед сном. Зевая, потягиваясь и шелестя крыльями, она вышла в коридор и побрела в купалку, к отхожему седалищу.
Было темно и тихо-тихо. По ночам общежития Мальтадомуса замирают и затихают, школяры исчезают в спальнях и отдыхают перед новым учебным днем. Астрид и сама обычно дрыхла без задних ног, хотя демону это не так уж и обязательно.
И в этой тишине Астрид особенно отчетливо услышала плач.
Он доносился из купалки. Астрид сразу исчезла под Скрытностью, встала на цыпочки и прокралась внутрь.
В умывальной никого не было. За ширмами скрывались отхожие седалища, вдоль стены тянулись водяные чаши, лежали мыльные бруски и плошки с зубным порошком. Астрид прошла к арке в купальную и замерла на пороге, вытянув шею.
