– Ух ты, целый переулок с троллями и гоблинами, – задумчиво произнесла Витария. – Свой, отдельный. Откуда они не выходят без крайней необходимости. Потому что им там комфортно. Своя атмосфера, свой быт, своя культура.
– Да… э… эй!.. – вспылил Бутат. – Слышь, чимча!.. Хватит к этому подвордить! Я… я тоже в школе учился! А мой дядька был самым сильным троллем в квартале! Все уважали его!
И Бутат стал путано рассказывать про свою родню, друзей и врагов, причем врагов у него был целый список, и он собирался рассказать про каждого.
– Та-а-ак!.. Стоп-стоп-стоп, Бутат! – прервала его Астрид. – Не слишком ли много у тебя недругов? Может быть, ты был задирой?
– Корнечно, – не понял вопроса тролль. – Когда я стану волшебником, то вернусь в свой квартал.
– И всем отомстишь?..
– Нет. Я просто пройдусь мимо их домов в мантии и волшебной шляпе, вот эдак поигрывая… эм… посохом. Да, я заведу посох. Чтобы они видели, кем я стал, завидовали и боялись. Я бурду намеркать, что могу теперь разрушить их дома и жизни.
– Гляжу, ты все продумал, – похвалила Астрид. – Ты какой-то недобрый мальчик, Бутат. Но это хорошо, что у тебя есть мечта. Верь в нее, и однажды она сбудется.
После Бутата о себе рассказали еще несколько мальчишек и девчонок. Сначала Спекингур – про то, как рос на далеком промерзлом севере и учился у шамана говорить с духами. Потом, очень стесняясь – Оррму, о том, как живется в фелинском городе. Потом Легень долго хвастался, какая богатая у него семья, сколько у него было слуг, какой у них красивый вид из окна и как ему по утрам подавали манную кашу с изюмом на золотых блюдцах.
– Фу, изюм, – откомментировала Астрид. – В манной каше. Лучшее свидетельство того, что богатые тоже плачут.
Кто-то занимал больше времени, кто-то меньше. Время близилось к концу, Астрид успела опросить только пятерых и поняла, что придется делать дополнительные выпуски. Вероятно, будет цикл из четырех передач.
– Ладно, у нас осталось десять минут, – сказала она. – Для двоих мало, для одного… предостаточно. Хм-м-м… может, ты, Арисса?
– Не хотела вылезать вперед, но благодарна за возможность высказаться, – учтиво поклонилась принцесса сидов. – Я с удовольствием расскажу о себе, своей семье и своем народе.
И она повела рассказ так, словно заранее его написала и отредактировала, а потом затвердила наизусть. Речь ее журчала ручейком, была правильной и чистой, улыбка сверкала на безупречном лице, и вообще Арисса сразу полезла в главные звезды.
– Моя родная Сидовия не так велика, как прекрасный Тирнаглиаль, но это чудесный край, – говорила Арисса. – В моем сердце всегда останутся серебряные ленты рек, петляющих меж лесистых холмов. Зеленые мхи, покрывающие корни величественных старцев, что растут в наших дубравах. Умиротворение сходит на душу, когда идешь по тропе, слышишь переливы арфы и думаешь о том, насколько все в этом мире взаимосвязано.
– Как ты гладко и красиво говоришь! – восхитилась Астрид. – Ты сама могла бы вести дальнозеркальный канал!
– Спасибо, – улыбнулась Арисса. – Ты слишком добра.
– Ну что ты, вовсе нет, – улыбнулась и Астрид. – Скажи, Арисса, а где ты живешь, кто твои родители?
– Но ты же знаешь. Король и королева Сидовии. Я живу в королевском дворце. То есть жила раньше – теперь я живу здесь, с вами.
– Непросто, наверное. Для принцессы сидов – и жить с нами.
– Поначалу было непросто, – согласилась Арисса. – Мне пришлось ко многому привыкать. Недоставало многого из того, к чему я была привычна прежде.
– К чему же тебе пришлось привыкать, Арисса? Что так сильно изменилось?
– Оу… – чуть смутилась девочка. – Я не хотела бы говорить об этом прямо…
– Да ничего, мы не осудим.
– Запах прежде всего, – виновато сказала Арисса. – Извините.
Витария, Эдуней и Вактард спрятали глаза. Ну да, это не секрет, что эльфы очень чувствительны к запахам чужих тел. Что большой город для них – как мусорный ящик, и первое время они всерьез от этого страдают.
Вот у Копченого такой проблемы не было, он-то вырос среди людей.
– А и ничего, почти и не обидно, – великодушно сказала Астрид.
