– Щ-щ-щ!.. – приложил коготь к пастишке енот.
Лурия замерла и прислушалась. Она не слышала шагов. Значит, сюда никто не идет… или сюда идут другие ниндзи.
Да, это логичнее. Если тихо – вокруг ниндзи.
Но подождите. Ее не предупреждали о других ниндзях.
Значит, это вражеские ниндзи. Ниндзи-кукуренты.
Енот тихо-тихо закрыл люк и задвинул засов. Лурии показалось, что тот как бы замерцал, но всего один раз… мерцнул.
– А засем? – спросила она. – Дедуска зе десь.
– Дедушке пришлось отлучиться, – ответил енот, делая руками что-то невидимое. – Поэтому мы запремся тут.
– Нихатю, – возразила Лурия. – Я на гойсёк хатю.
Но тут в стену что-то врезалось. Лурия вздрогнула, такой грохот раздался снаружи. С потолка посыпалась пыль, за окном потемнело и затрещало. Запахло горелым, из щелей потянулся дым.
– Нихатю на гойсёк, – сказала Лурия, улепетывая в одну из маленьких комнаток.
А енот Ихалайнен велел полу, стенам и особенно люку стать еще непроницаемей. Наполнил их силой защиты домашнего очага, вошел в унисон с каждым кирпичом.
Сквозь доски со свистом прошло лезвие. Фамиллиар едва успел отскочить, он почти ощутил лапой холод железа. Похожие на разъевшихся эльфов твари пока не могли ворваться, но явно слышали каждое движение. Били именно туда, куда енот наступал.
В то же время снаружи разгорался пожар. Страшное напряжение царило в фамиллиарном сообществе. Енот Ихалайнен вдруг снова ощутил себя диким лесным зверем, захотел забиться в угол и застрекотать.
Но он собрался. Нет. Эти времена позади. Сейчас он должен не бояться, а гневаться… ведь убираться и ремонтировать придется ЕМУ!
Люк с грохотом рухнул. Петли срезали эльфийским клинком. Из отверстия высунулась тонкая рука – а Ихалайнен бросился наутек, в чердачную комнатку.
Он захлопнул дверь, еще успев увидеть, как в мансарду поднимается эльф. Высокий и черноволосый, с розовым цветком в волосах, в одной руке он держал небывалой тонкости меч, а в другой – шелковый мешок.
Лурия сидела под столиком и пыталась стать невидимой. Сейчас ей стало особенно обидно, что у нее нет никаких штук. У Астрид есть, и у Вероники есть, а у нее ничегошеньки. Без штук плохо, особенно когда ты растешь в ее семье.
Енот отступил на два шага и прикрыл девочку мохнатой спиной. Взгляд не отрывался от двери, запертой на всего лишь задвижку, даже почти и не зачарованную. Она даст секунд десять, не больше, а потом…
И тут из-под двери потянуло холодом. Пол покрылся изморозью. Енот замер, собираясь подороже продать свою жизнь…
…Однако альв в мансарде тоже замер, глядя на соседнюю дверь. Та медленно-медленно растворялась, из-за нее струился серебристый пар… а потом появился призрак.
Обычный человеческий старик с белыми бакенбардами. Он висел над полом, словно висельник, но без веревки. Какое-то мгновение сумрачно смотрел на пришельца… а потом вскинул руку. Рот распахнулся, челюсть отвисла до середины груди, и из черного зева вырвался душераздирающий вопль.
Привидение понесло на альва, словно жуткую тростевую куклу. С грохотом распахнулась дверь, открыв гудящий, мертвенно-зеленый провал, из которого потянулись призрачные длани!
Воздух наполнился потусторонним воем, криками, жужжанием насекомых. От рамы побежал мертвящий холод. Безумным потоком мстительные духи нахлынули на альва, вцепились костяными пальцами… и он опал бездыханным.
Лахджа и Майно ожесточенно уничтожали тернии. Рвали, кромсали, жгли. Каждая клеточка кипела от демонической магии, они вошли в такую синхронность, что не ощущали себя по отдельности, превратились в монолит разрушения.
Они повергли белую женщину, та рассыпалась прахом. Убили нескольких альвов. Рокил расправился с огненными тварями и только что прикончил звездное существо. Сорокопут лишился своей непробиваемой защиты и вылез из Такила.
Казалось бы, теперь-то его и прихлопнуть!..
Не тут-то было. Сорокопут наконец-то вступил в битву лично – и даже без своего сада терний он остался страшно силен! Огромные ладони просто хлопнули друг о друга – и с Лахджи едва не сорвало кожу! Два дерева вылетели с корнями, в доме разбилась половина стекол и снесло черепицу!
От тупой ударной волны оберег Майно не защитил!
Но хуже то, что этот хлопок на секунду оглушил и демоницу, и волшебника. Одну всего секунду – но рядом уже возник Рокил. Взгляд фархеррима стал таким же равнодушным, как у прочих рабов Сорокопута, в волосах торчал розовый цветок… а с пальцев срывались молнии.
И не только с пальцев. Все тело пронизало электрическими разрядами. Они шли будто изнутри, из самой глубины… с одним этим Майно и Лахджа бы справились, но тут еще и крикнул что-то волшебник с анком, издала шипящий свист змееженщина… и скрючил пальцы дряхлый эльф.
Очертания Лахджи поплыли. Метаморфизм стал отказывать. Словно тающая свеча, она заколебалась, разбрызгивая части самое себя. Непроницаемая броня стала мягкой и уязвимой.
Они ударили. Все разом. Как один. В тело вошло несколько эльфийских клинков, и эти раны не срастались, регенерация застопорилась.
