– Дорогая сестра, – проникновенно произнес Такил. – Я понимаю, что мы живем очень по-разному, и многие наши проблемы тебя не касаются. Но с самого начала нашего существования над всем нашим видом висит экзистенциальная угроза. Угроза истребления. Сейчас наш бесстрашный лидер, наш Пресвитер собирает нас всех для… миссии. Я не могу сказать тебе какой именно, прежде чем ты согласишься в ней участвовать. Я могу только гарантировать тебе, что если мы добьемся успеха, ты лично, сама, не пожалеешь.
– Она с вами никуда не пойдет… – сразу сказал Майно.
– … Без меня. Мы либо идем оба, либо никто.
– Нас это устроит, – очень быстро сказал Такил. – Волшебник нам тоже пригодится.
– Но у меня будут условия, – поспешил и Майно, пока его не поймали на слове. – Три.
– Я слушаю, – с готовностью подался вперед Такил.
– Полная безопасность. В Паргороне нас никто не тронет.
– А… я не могу этого обещать, – выпучил глаза Такил. – Человек, ты сошел с ума? Я могу поручиться только за своих сестер и братьев.
– Я это и имел в виду. Что вы нас не тронете, а если потребуется – будете защищать.
– Это само собой. Ты зря потратил условие.
– Второе. Мы оставляем за собой право в любой момент уйти и не участвовать дальше в вашей… миссии. Ты не говоришь, что это за дело, а я не обещаю, что мы не откажемся. Нет, у меня есть предположение, но… вслепую не согласен.
– Ладно, это справедливо. Дзимвел введет вас в курс дела. Что там у тебя третье?
– После всего этого ты оставишь мою жену в покое. Навсегда. Никаких больше ночных визитов.
Вот теперь Такил спал с лица. Он стал похож на обиженного ребенка. Немного повозил ложечкой в чашке, тяжко вздохнул и сказал:
– Ладно. Пошли, Рокил. Нам тут ничего не добиться.
– Что?.. – моргнул Рокил.
– У этого смертного неадекватные требования, – пожаловался Такил. – Возможно, он сумасшедший.
– Мы согласны, – хмуро сказал Рокил.
– Я не согласен!
– Мой брат согласен.
– Я не согласен!
– Такил, – сказала Лахджа. – Это становится некрасивым.
– Это с самого начала было некрасивым, – заметил Майно.
– Ладно, – дрогнувшим голосом произнес Такил. – Я обещаю больше не доставлять неприятностей. Теперь мы можем идти?
– Не сегодня, – сказал Майно. – Мы проводим старшую дочь. Отправим младших к родне. Я распоряжусь насчет ремонта усадьбы. Разберусь со всеми делами. О Сорокопуте теперь можно не волноваться… у вас вообще долгое дело? Это ты можешь сказать? Я успею вернуться к учебному году?
– Успеешь! – заверил Такил. – Это… может, всего на пару недель. Может, чуть дольше.
– Значит, завтра отправимся в Паргорон, – раскурил трубку Майно.
– Ура, домой, – оживилась Лахджа. – Чертову уйму времени там не была.
…Лорд Бельзедор строил козни. Он это обожал. Одна из самых прекрасных частей дня… точнее, ночи. Была глухая ночь, и за окном сверкали молнии.
В это время он даже раскрывал Цитадель Зла чужим взорам. Чтобы его могли видеть все, кто пожелает. Волшебники в своих зеркалах, ведьмы в своих котлах, прорицатели в своих видениях. Чтобы любой чародей, друид, шаман или авгур, помогающий героям, мог детально изложить, как именно Темный Властелин будет портить им жизнь.
Сегодня Бельзедор наведался в особо секретную сокровищницу. Он перебирал артефакты высшей ценности, оружие особой мощности. Вспоминал ушедших приспешников и прикидывал, что и кого использовать против новой, небывалой угрозы, нависшей над Империей Зла.
– Астрид Дегатти, – произнес он, беря источающий самую Тьму меч Обскотенебр. – Еще так юна, а уже перешла мне дорогу. Нужно избавиться от нее, пока она не вошла в силу.
Нет, этот меч – слишком большая честь для одиннадцатилетней девочки. Вот, рядом лежат три перчатки с когтями. Принадлежали безумному страбару-убийце, что звался Равом Горлорезом… и раньше перчаток было четыре, поскольку у страбаров четыре руки, но одна потерялась.
Прекрасное оружие, с историей. С запекшимися каплями крови на лезвиях.
– Интересно, почему его за столько лет никто не почистил? – спросил Бельзедор.
– Это ваша личная сокровищница, мой Властелин, – сказал управляющий цитаделью. – Сюда запрещено входить кому-либо, кроме вас.
– Да, но… не могу же я вытирать пыль сам. Или могу?..
Если подумать, Бельзедор никогда в жизни не вытирал пыль. А в этом ведь тоже что-то есть – лично чистить самые заветные сокровища. Не просто перебирать их, но и мыть, смазывать, натачивать… можно при этом злобно что-то приговаривать. Давать мрачные обещания и сыпать проклятиями. Изнывать от жадности.
Чахнуть над самыми дорогими его черному сердцу проклятыми сокровищами.
Да. Такая важная часть злодейского имиджа, а он ею пренебрегает. Так не годится.
– Уберу пыль, а потом уберу эту несносную девчонку, – сказал Бельзедор. – Уберу… или лучше уничтожу?.. или расправлюсь?..
